Книга Я выжгу в себе месть, страница 115 – Диана Чайковская

Они долго думали, как унять не в меру буйного братца, переговаривались между собой за спиной богов, пока не додумались до страшного.

— Боюсь, они не одобрят, – нахмурился Месяц.

— Что же, спустить ему бесчинство? – прищурился Светоч. – Ты ведь знаешь Мрака. Он не станет долго терпеть, даже если мы возьмем с него клятву.

Ведьмы были правы, когда говорили о заговоренных цепях, только не знали, что заковать в волшебную сталь можно не только тело, но и силу.

— Чего звали? – насмешливо спросил появившийся Мрак. – У меня и без вас, дорогие братцы, дел хватает.

Месяц холодно улыбнулся и поманил всадника Ночи к себе. Тот дернул поводья и подъехал ближе, почти вплотную. Как только Мрак наклонился, чтобы услышать брата, тот тут же схватил его за горло. Светоч подскочил с другой стороны и, надавив на щеки, заставил непокорного открыть рот.

Мрак хрипел, бился, сопротивлялся, но было бесполезно – мертвая вода из Навьего мира сделала свое дело, и всадник Ночи обмяк, заснув надолго. Не теряя времени, Светоч и Месяц зашептали древнее заклинание, выплетая двенадцать цепей – с виду серебристых и невесомых, но на деле стальных и неимоверно тяжелых.

Они поступили хитрее – не стали прятать силу наглого братца в середину, а вплели ее в заговоренную сталь, ворожбой сковали буйный дух Мрака, а затем скрыли цепи подальше от людских глаз. Братья договорились поместить колдовское плетение туда, где встает красное солнце и где ярче всего светит луна.

Когда цепи тяжело рухнули вниз, на соленое дно, Месяц вытер пот со лба. Светоч тоже устал, но надо было сделать еще кое-что. За мертвой водой последовало зелье забвения.

— Оно будет действовать постепенно, – сказал Светоч. – Он начнет забывать не сразу. Память будет исчезать по частям. Сперва наша встреча, а потом все остальное.

— Хочешь сказать, он забудет наших ведьм? – усмехнулся Месяц. – Это ты хитро придумал.

— Он вообще почти все забудет, – покачал головой всадник Зари. – А если и вспомнит, то не сможет ничего сделать.

На том и порешили. Мертвая вода усыпила Мрака ненадолго. Он очнулся, когда братья уже ушли. Помотал головой, громко выругался и, вскочив на коня, понесся дальше, так и не поняв, как очутился над морем. Наверное, нес силу ночи, как и всегда.

Темную синеву постепенно захватывали багряные лучи. Пушистые облака наливались кровью, а из-за края выползало огромное солнце. Рассветы и закаты почему-то поражали Всполоха больше, чем любая ворожба. Он всматривался в звезды и думал, что однажды тоже окажется среди них. Пламенный дух не был человеком, но это не мешало ему мечтать.

Он не понимал, отчего люди грустили, когда кто-то умирал. Ведь душа оставалась живой, просто, выполнив свое предназначение, отправлялась дальше. Оставила тело, ну и что? Оно ведь все равно утратило и красоту, и силу. Но люди, вместо того чтобы радоваться за близкого, который отправился далеко или остался стеречь род, плакали и печалились, а некоторые убивались всю жизнь. Странно, в общем.

Василика тем временем собирала котомку, складывая все необходимое: обереги, травы, снадобья, пшеничную кашицу, немного хлеба, гребень и чистую рубашку. Всполох догадался, что она уходит.

— Ты куда? – поинтересовался дух.

— Уезжаю, – ответила ведьма. – Нет сил сидеть в избе и ждать, когда пройдет время и я не смогу толком с печи подняться. Не хочу в лесу томиться.