Книга Я выжгу в себе месть, страница 117 – Диана Чайковская

— Я с батюшкой поздороваться пришла, – фыркнула Василика. – Мы с ним давно не виделись, вот решила прийти да принести гостинцев.

Она достала из кармана несколько каменьев и положила на стол, между кувшинами сбитня, мисками с кашей и мясом. Радомир зарделся и покраснел, Марва и Любава ахнули. Еще бы: в своих письмах купец уверял Калину, что не желает больше видеть родную дочь, раз та и впрямь стала ведьмой и породнилась с нечистью.

— Садись, пожалуй, – сказал Радомир. – Поешь с нами, порадуй чуров^[4].

Чернавки тут же подбежали и принесли Василике миску. Падчерица не стесняясь накладывала себе побольше мяса и ела, зыркая то на Радомира, то на сестер, то на мачеху. Сколько слухов будет! Лесная ведьма гостила в их доме! Надежда выдать дочерей этой осенью растаяла, а между тем близилась русальная седмица – время, когда добрые молодцы ловят венки в речке и приносят назад девкам. Кто же теперь выловит веночки Марвы и Любавы? Да ни один мужик не захочет жениться после такого!

И обижать Василику не стоило. Злой стала девка. Мало ли, прогонишь, а она наворожит в ночи, и воцарится в купеческом доме горе. Нет уж, Калине такого не надо. Она надеялась, что непутевая падчерица сама поймет, прочувствует, что ей не рады, и уйдет прочь.

Обед проходил в тишине. Дочки неохотно жевали, Калина тоже толком не ела, только пила вино. Радомир вздыхал и кривился, с трудом скрывая негодование.

— Вижу, батюшка тоже не хочет меня видеть, – хмыкнула Василика. – Ну что ж, воля ваша. Если понадоблюсь, сами найдете. Знаете ведь, где живу.

Не успела Калина моргнуть, как девка выскочила из-за стола, обернулась вороной и вылетела в окно. Вот тебе и падчерица. Хороша, других слов не найдешь. Радомир, сославшись на головную боль, ушел к себе. Калина с досады ударила кулаком по столу. Марва поджала губы, а Любава всхлипнула. Дочки дурами не были, понимали, что появление ведьмы ни к чему хорошему не приведет. Жди теперь кривотолков и косых взглядов. Лучше бы Василика вообще не появлялась, сидела бы в своей избушке, грызла бы птичьи кости и не ходила бы дальше перелеска. Слишком много бед от этой девки.

Не было ничего удивительного в расписных городах. Да, ряды каменных домиков, резное дерево то тут, то там, всюду люди, шум, гам, чуть ли не на каждой улице пели скоморохи, а торговцы хватали за руки и кричали в уши, расхваливая свои товары.

Василика повидала всякое. Побыла и чернавкой в княжеском доме, и богатой молодицей, и птицей, и мышью, и молодцем в расшитом кафтане. Научившись принимать разные обличья, вылепливать новые лица из пламени, перекидываться зверем, ведьма стала почти неуловимой и неузнаваемой. Если кто и чуял ворожбу, то не мог сказать толком, что происходит и где находится виновница.

Василика обошла половину Холмогорского княжества, чтобы понять: ее дом находится в лесу у деревни. Там, где стоял купеческий дом и где пели песни целое лето. Тоска по прошлому настолько захватила душу, что она решила на обратном пути заехать в купеческую избу, повидать мачеху и отца.

Жаль, конечно, но это надо было сделать, иначе Василика так и продолжала бы мечтать о том, как придет в купеческий дом нарядная, как встанет перед Радомиром и Калиной, поведает о себе, и все ее мигом зауважают. Нет, никогда простой люд не станет уважать лесную ведьму. Непонятна она им, как и ее сила.