Книга Я выжгу в себе месть, страница 83 – Диана Чайковская

Мокрые волосы липли к накидке. Разжечь бы костер, присесть, выпить хмельной браги, и все сразу наладится, умертвия сами расползутся, исчезнут звонкие колокольчики следом за обиженной Мораной, останется разве что Вран. Старый друг безбожно опаздывал, как будто вовсе не собирался в гости.

В голове загудело. Кощей со вздохом перевалился через порог и улегся в углу. Какая разница, где спать – на земле или горе костей? Можно было схитрить, сшить из валяющихся всюду лоскутков ткани еще одно покрывало, постелить поверх или укутаться, но почему-то не хотелось. Кощей не видел различия. Главное – чтобы спалось спокойно.

Когда падаешь без сил, любой отдых кажется блаженством. Кощей быстро провалился в сон. Там Кощея снова поджидала тень Мораны, злая и красивая. Богини не любили просить, особенно смертных, поэтому она просто поджимала губы и требовала обещания. Кощей пожал плечами и сказал, мол, сделаю все, что смогу, а там как выйдет.

Ответ Моране не понравился. Она ушла, оставив после себя запах крови, хвои и фиалок. Удивительное сочетание. Кощею понравилось. А потом черные воды обволокли его и утащили на дно.

Холмогорское княжество затопило кровью. Не зря один из великих князей предупреждал, что потомкам нельзя ругаться между собой, иначе будет худо. Потомки ослушались, не поделили столицу, передрались, и началась война. Сказывали, будто средний княжич сговорился со степняками, чтобы убрать и старшего, и младшего. Правду болтали или нет, Вран не знал, но чужие повозки видел.

Степняки ездили по деревням, грабили, пели песни на странном языке и требовали золота и молодых девок. Особо смелые полезли в Лес, но тот выплюнул их, ободранных, покусанных и испуганных. Вран чуть было не засмеялся. Потому, наверное, они убрались из Радогощи и больше не заглядывали в ту сторону.

А между тем наставала зима. Злая и беспощадная, она могла убить любого, кто по глупости своей не запасся едой и дровами. В заморские страны теперь лучше не летать. Вран и не стал – решил наконец-то отдохнуть от трудов. Он обосновался на крыше теплого дома, скорее всего, купеческого. В лютые морозы Вран пробирался на чердак. Там было грязно, пыльно, но зато тепло. Хозяева ни о чем не подозревали.

Но порой приходилось вылезать на мороз, расправлять крылья, взмывать и лететь по звездному небу. Вран выслеживал Мрака. Вран помнил про Василику, всадник Ночи – тоже. Смоляной, как сама Смерть, он иной раз лихо проносился мимо избушки, смотрел, не горят ли в окнах огни, и недовольно хмыкал.

Это все не нравилось ни Врану, ни Лешему, который давно точил зуб на Мрака. Скольким мавкам он снес головы, сколько крови тогда пролилось? А ведь Лес – царство горделивых, там такое не прощают. Леший тоже выжидал, видимо, догадывался, что Василика однажды вернется.

Вран понимал, что девка после возвращения кинется мстить, а хозяин Леса охотно ей поможет. Получится у них или нет, ворон не знал и не хотел знать. В этот миг его больше беспокоила вьюга. Морозная Мать отплясывала, не хотела уходить и вовсю воевала с теплом. Люди наблюдали за борьбой с удивлением и радостью. Если бы не метели, степняки бы по-прежнему разгуливали по княжеству. А так – сбежали после первой же вьюги, оставив среднего княжича с носом, и поделом ему.