Онлайн книга «Шесть зимних ночей»
|
— Что ты такое пел ночью? – мягко спросила Шишига. — А я что… – потупился великан. – Знамо дело, байку пел. Саму смертушку мы с тобой обманули, Аленка. Девушка выпростала руки из-под одеяла и насколько могла крепко обняла друга. — Спасибо тебе, Буранушка, – шептала она ему в плечо, и мех под щеками намокал от ее слез. – Ты же мне жизнь спас, жизнь спас, миленький! — Ну полно, Аленка, полно, – басил Буран, неуклюже приобнимая в ответ, – кто б не спас-то? Всякий бы спас! Так что не надо мне тут… эт самое. Когда через пару дней Шишига совсем оклемалась и отважилась спуститься к речке, там ее ждали новые крепкие мостки. Девушка тряхнула головой, сбрасывая морок пугающих воспоминаний, набрала воды и поспешила к бане. Белое поле мягко искрилось в солнечном свете, то тут, то там из-под снега торчали темными пятнышками куртины засохшей травы, мерно покачивался и чуть слышно шуршал высокий неопрятный ковыль. Она оставила полные ведра и вернулась в избу, в сенях ее взгляд невольно зацепился за черную шляпу на крючке. «И все-таки интересно, кто ее забыл», – промелькнула мысль и сразу же ускользнула, уступая место более насущным заботам. Шишига достала охлажденное тесто для пряников. Расстелив на столе и присыпав мукой плотный лист коричневой бумаги, она принялась раскатывать на нем ароматные пласты. Она вырезала из теста овечек, елочки и звезды и выкладывала получившиеся фигурки на противень, тихонько мурлыкая что-то под нос. Вскоре пряный запах гвоздики и корицы поплыл по комнате, готовые козули были вынуты из печки, а вместо них в горячее устье отправились чугунки с картошкой и кашей. Когда приходили зимние, печка не переставала топиться: горшки с простой, но сытной едой опустошались один за другим и наполнялись вновь, а свежие пироги приходилось выпекать пару-тройку раз за день. Иногда готовили на открытом огне. Свят разжигал костер в уличном очаге, сложенном из шершавых сероватых камней, и варил на нем густую грибную похлебку или густой фасолевый суп. Все рассаживались вокруг огня на низеньких лавках, уплетали угощение и до поздней ночи делились разными историями. — Я бы хотела уйти с вами, – сказала однажды Шишига, собирая хлебным мякишем остатки супа со стенок миски. — Куда уйти? – не понял сидевший рядом Свят. — Ну, туда, куда вы каждый раз уходите, – пояснила девушка. – К вам домой. — Тебе там не место, – отрезал ее собеседник, нервно взрыхляя копытами снег. — Почем тебе знать? – вспылила Шишига, строгий тон Свята ей не понравился. – Вы же там живете, а я чем хуже? — Ты ничем не хуже, – уже спокойнее ответил он. – Как бы тебе объяснить… — Ты уж постарайся, будь любезен, – недовольно перебила девушка. Свят невольно усмехнулся, чем еще больше ее разозлил, и получил за это ощутимый тычок локтем под ребра. — Эй, полегче, – он показательно потер ушибленный бок, но в глазах читалось, насколько происходящее его забавляет. – Так вот, наш, как ты выразилась, дом – это место не для всех. И не закатывай глаза, дослушай. Ты не могла не заметить, что все мы отличаемся от тебя. Мы не люди, Шишига. Краем уха девушка уловила, что гудевшая вокруг болтовня стихла – все собравшиеся у очага внимательно следили за их беседой. — Некоторые из нас раньше ими были, – продолжал Свят, бросая быстрый взгляд на своих товарищей. – Туда, откуда мы приходим и куда возвращаемся, нельзя таким, как ты. Нельзя людям. Нельзя ж… |