Книга В этих гнилых стенах, страница 97 – Кристина Той

Слышу, как плачет Кира, а сам стою в стороне и смотрю на свое изувеченное тело. Я наклоняюсь к своей девушке и изо всех сил пытаюсь докричаться до нее: «Я жив! Вот он я, Кира!» Но она не слышит меня. Хватаю ее дрожащие руки, она резко замолкает, поднимает на меня свои чистые, голубые глаза:

— Ты мертв, Дюк.

Я просыпаюсь в холодном поту, с жадностью хватая воздух и стараясь унять бешено колотящееся сердце. Толком не сориентировавшись в пространстве, со злостью бью кулаком подушку. Да, она тут ни при чем, но сдержать эмоции очень трудно.

Я все в той же, хорошо знакомой мне комнате. Полупустой, с трещинами на стенах, которые я знаю наизусть, скрипучей кроватью и потрескивающей при работе старенькой электроплитой. Запах приправы, которую Ришель добавляет только в картошку, резко бьет в ноздри.

— Опять кошмар? – обернулась ко мне подруга, стоя у плиты.

Я не ответил: это и так было очевидно. Тем более, она привыкла – подобные сны мне теперь снились часто.

— Ты выпил вчера таблетки? – она спрашивала так легко, словно говорила не об успокоительном, а о каком‐то куске пирога.

— Ришель, скажи честно, оно тебе помогало?

— Очень.

— Мне все еще плохо, – пробурчал я в ответ.

— Надо всего лишь подобрать нужную дозу, – монотонно проговорила она и вновь повернулась к плите.

— Как?

— Не знаю. Себе я даже не пыталась. Я просто перестала их считать.

Стало стыдно. Когда я узнал о том, что Ришель принимает успокоительное, я не поверил, но пустые упаковки от таблеток в ее шкафчиках не давали мне покоя. На тот момент мне казалось, что я был прав, что делал все так, как надо, а она (видимо, после очередной дозы лекарства) так легко прощала мне все нарушенные обещания, грубости в свой адрес. Теперь она мстит мне самым страшным способом: она рядом, но не моя.

Мы снова начали разговаривать после долгого периода безумной вражды. Не ругаться, а просто разговаривать. Часто, понемногу, словно какими‐то дозами. Но когда говорили о важном, в какой‐то момент колкости со стороны Ришель больно жалили душу, и диалог сходил на нет.

Неожиданный звонок в дверь нарушил очередное молчание.

— Привет. – Тонкие бледные пальцы на раскрытой в знак приветствия худенькой ладони Наташи казались и вовсе костями в тусклом свете коридора. – Я войду?

— Конечно. – Я не сразу отступил, удивленный этим визитом.

Девушка уверенно вошла, быстро огляделась, затем сняла с плеча сумку и поставила ее в угол у входа, жужжа своей механической рукой.

— Ты теперь ее постоянно носишь? Не человеческую?

Гостья неожиданно громко рассмеялась, уютно устраиваясь за стойкой, заменяющей стол.

— Да, не человеческую. Эта функциональней. – Она демонстративно отогнула дистальную фалангу на указательном пальце протеза, словно откинула крышку, и там показался огонек. Первый раз я увидел это при установке системы безопасности. Пальцы на протезе сменные – в каждом своя насадка.

— Помнится, я сразу тебе это сказал, – улыбнулся я.

— Хорошо выглядишь, – она повернулась к Ришель.

— Синяки под глазами меньше стали? – ухмыльнулась в ответ Рише.

— Можно и так сказать, – спокойно ответила Ната, игнорируя провокацию. Конечно, она льстила. Даже на мой не слишком внимательный в таких делах взгляд было видно, что Ришель заметно похудела за последнее время. Не так, как Кира, конечно, но я хорошо помню, что до моей смерти она выглядела иначе. Более живой, что ли.