Книга Избушка на костях, страница 107 – Ксения Власова

За спиной раздался громкий плеск воды. Я обернулась и, уже глянув на гладь озера, поняла, что возможность, словно сорвавшаяся с нитки бусинка, улетела в колодец вечности. Тихий, чуть разочарованный вздох Тима, в котором мне все равно чудилась и толика облегчения, вторил моим мыслям.

— Кто там? – спросил он, осторожно ставя меня на ноги. – Русалка?

— Не знаю, – пробормотала я, расправляя смятую юбку сарафана, припыленную песком. – Но вон круги на воде до сих пор расходятся. Кто-то точно озеро баламутил. Может, рыба.

Я старалась избегать взгляда Тима. На душе черным цветком распускалась досада. Сколько еще таких возможностей я упущу, прежде чем решусь все прояснить? В голове стало пусто: предвкушение, поднявшее меня на вершину, сменилось обидой, утащившей на дно. Я будто на качелях пронеслась вверх-вниз – и так несколько раз.

— Я подожду вон там, под березой, – негромко проговорил Тим. – Если что, кричи. Прибегу на выручку.

Я слабо улыбнулась, по-прежнему не смотря в лицо другу. Тело пронзила дрожь, когда Тим ненадолго сжал мое запястье, а затем отпустил. Когда я набралась смелости поднять голову, Тим уже повернулся ко мне широкой спиной и зашагал в сторону ближайшего дерева. Обычно гордо расправленные плечи были чуть ссутулены, руки спрятаны в карманы холщовых штанов. Песок под его кожаными сапогами тяжело проваливался, подошва оставляла выпуклые следы, тянущиеся по берегу ползущей гусеницей.

Я тяжело вздохнула и направилась к зарослям кувшинок у левого берега. На аромат белых цветов слетались шмели и осы, и потому рядом с зарослями осела целая ватага лягушек. Зеленые прелестницы моему вторжению в их вотчину не обрадовались. Вой поднялся такой, что, пожалуй, и водяной его услышал.

— Да не трону я вас, – увещевала я расквакавшихся лягушек. – И цветы срывать не стану.

Рука потянулась к лукошку, свисающему с локтя. Отбросив в сторону расшитый рушник, я бережно достала пахнущий теплом и добром каравай. Листья кувшинок плавали у самого берега, местами приставая к песчаной земле, но я сбросила лапти, стащила онучи и, приподняв подол, шагнула в воду. Не дело это, угощение водяного оставлять у суши. Обидится еще, не примет…

Дно оказалось каменистым. Мелкая галька больно впилась в стопы, и я поморщилась. Шаг, еще один и еще… Остановилась только тогда, когда вода дошла до оголенных коленей. Часть подола, как я ни старалась, все равно промокла.

— Вот тебе, батюшка, хозяин рек, озер и ручьев, гостинец от меня и Яги. Откушай, не побрезгуй.

Свежий, ароматный каравай с присыпанной солью верхушкой тяжело лег на плотный сердцевидный лист кувшинки. Я подтолкнула его в сторону центра озера и отпустила. Лист ушел под воду – тотчас и беззвучно. Я немного постояла, невесть зачем, и вернулась на берег.

Уселась прямо на мокрый песок, так что вода облизывала мои босые пятки, и принялась ждать. Солнце палило нещадно, так что я откинулась назад и оперлась локтями на землю, прикрыв глаза ладошкой. Над ухом кружили назойливые толстые шмели, но я лишь недовольно цыкала на них. Шевелиться, пусть даже для того, чтобы махнуть рукой, совершенно не хотелось.

Вода, играющая серебристыми бликами, наводила сон. Веки медленно тяжелели. Я и сама не заметила, как меня разморило, а разум заволокло сладкой дремотой. Снилась мне какая-то чушь: волк, лес, огромная морская волна, накрывающая золотые купола церквей. Шелест воды казался таким настоящим, что я вздрогнула, когда на мое лицо упали крупные капли – но не соленые, а пресные.