Книга Избушка на костях, страница 136 – Ксения Власова

А ну как ошпарит?!

— Не бойся, – бросила Яга и мгновение спустя фыркнула: – Ну да, глупость сморозила. Ты не познаешь страха, даже если захочешь. Матушкин подарок, ее оберег на память.

В голове, точно мелкие камушки, пущенные дерзкой рукой, пронеслись воспоминания: темные одинокие ночи, когда мачеха выгоняла меня босой и раздетой на улицу, травля детворы, голодные дни, опасности, поджидающие в родной деревне на каждом шагу… Прежде я не задумывалась о том, что ничего из этого не страшило меня. Кровь вскипала в жилах от злости, разум туманила усталость, тело ныло от синяков, а живот – от голода, но страх… Как он ощущается? Я видела его тень в глазах других людей, улавливала отголоски в чужих речах, но впервые осознала, что совсем не знакома с ним. Мачеха частенько называла меня безрассудной и, как оказалось, не грешила против истины.

Только в том не было ни малейшей моей заслуги…

— Рот открой, – твердо сказала Яга, – и не закрывай.

Я смиренно сделала так, как она потребовала. Дурное предчувствие сжало лапой сердце и тут же отпустило. Яга осторожно наклонила горшок. Зелье тонкой струйкой сорвалось с чугунного края и устремилось по моему горлу расплавленной лавой. Боль обожгла, скрутила с такой силой, что вышибла из меня весь дух. Разум потемнел, налился тьмой, а я сама будто онемела. Вслед за болью пришла тяжесть. Она сковала меня по рукам и ногам, лишив возможности пошевелиться. Широко распахнув глаза, я глядела в потолок ни жива ни мертва. По щеке одиноко прокатилась слезинка, но я даже не могла ее смахнуть. При мысли, что могу провести так целую вечность, обездвиженная, но в разуме, меня накрыло ужасом. Он опустился на голову, будто крышка грубо сколоченного гроба.

— Все хорошо, – донесся до меня голос Яги, непривычно мягкий, успокаивающий. – Это мертвая водица тебя так скрутила. Я здесь, с тобой, девонька.

Она накрыла мою ладонь своей и сжала ее. В душе ураганом пронеслось облегчение, но лишь на миг. Тело начало наливаться новой тяжестью, костенеть. Мир – отдаляться, становиться все меньше, будто я птицей взмыла вверх.

— Стой-стой! – прикрикнула Яга. – Держись за меня, не дай душе отправиться в мир иной.

Держаться?

Мгновение растянулось в вечность. Растерянность смешалась с обреченностью. Я цеплялась за тело, как утопающий за брошенную палку, но лишь оттягивала неизбежное. Сила, что тянула наверх, была мне неподвластна.

В миг, когда моя душа едва не вырвалась из бренных оков, Яга отодвинула браслеты на своем запястье и полоснула ножом по тонкой, испещренной шрамами коже. Кровь щедро растеклась алыми ручейками. Яга прислонила пораненную руку к моим губам, заставляя солоноватые капли скатиться по моему горлу.

— Живая водица, – прохрипела Яга, заглядывая мне в глаза. – Она всегда при костяной ведьме, девонька.

Меня тряхнуло с такой силой, будто молния прошла сквозь тело. Я подалась вперед, точно кукла на нитках, а затем обмякла. Боль отступила, горло не жгло больше пламенем. Руки и ноги снова слушались, а не казались тряпичным кулем.

Яга ухватила меня за локоть и помогла осторожно приподняться. Тело била мелкая дрожь, но с каждым мигом она становилась все тише.

— Вот и все, – тихо проговорила Яга, осторожно убирая волосы с моего лба, покрытого испариной. – Как с гуся вода, видишь?