Книга Избушка на костях, страница 138 – Ксения Власова

— Что это значит? – спросила я.

Тревога внутри не унималась. Она разрасталась, как наступающие сумерки, гася надежду внутри. Я чуяла: случилось что-то страшное, непоправимое.

— А то, – выплюнула Яга решительно, – что не справишься ты со своим огнем. И сама сгоришь, и других погубишь!

Земля под ногами покачнулась. Мир закружился передо мной сотней осколков, в каждом из которых мне чудилось собственное потрясенное лицо.

— Нет! – Я отшатнулась от Яги и ударилась спиной об стену. Лопатки заныли. – Нет!

Взгляд Яги молчаливо утверждал обратное. Она стояла прямо, голос звучал твердо, но от царственной самоуверенности остались крохи. Кисти ее рук подрагивали, на белом, как снег, лице можно было прочесть недоверчивую растерянность. Обычно гордо расправленные плечи чуть ссутулились. Яга больше не казалась молодой красавицей. И в подернутых болью глазах, и в усталых движениях прорезался ее истинный возраст.

Я с трудом разлепила пересохшие губы:

— Я умру?

Прозвучало жалобно, будто мяуканье уличного котенка. Я не знала страха, это правда, но близость конца даже меня заставляла трепетать от смешанных чувств. Я дважды избежала смерти (сначала от русалочьей щекотки, затем от теней в колодце) только ради того, чтобы погибнуть от собственной ведьмовской силы?

Глупая, жалкая кончина…

— Коли ничего не делать, умрешь, – подтвердила Яга, и глаза ее зло сощурились. – Да только не бывать этому!

Она схватила меня за руку и поволокла за собой, как неразумное дитя. Я путалась в подоле мокрого сарафана, едва не упала на ступенях крутой лестницы, но Яга не сбавила шага. Она так спешила, будто каждый миг промедления стоил настолько дорого, что даже ей, костяной ведьме, это было не по карману.

После полутьмы подпола мягкий свет утреннего неба, озаряющий избушку, заставил прикрыть ненадолго глаза. Я бы замешкалась, но Яга не позволила: потащила за собой, клещом вцепившись в запястье. Не удивлюсь, если потом на коже расплывется огромный синяк – отпечаток ее пальцев.

Эта мысль пронеслась мимолетно, даже не царапнув разум, не оставшись в нем надолго. Какие уж тут синяки, когда я могла совсем скоро навсегда попрощаться с жизнью?

Яга протащила меня по коридору и выпустила из своей хватки только в трапезной. Там, за хлебосольно накрытым столом, сидели Кощей и Тим. Судя по нетронутому угощению, ни одному из них кусок в горло не лез. При виде нас оба вскинули головы и замерли. Кощей – настороженно, Тим – смятенно.

— Такой, как сейчас, тебе с этой силой не справиться, – мрачно бросила Яга. – Располовиненной, раздробленной… Нет, такой это не по плечу. Соединиться тебе надобно с частью себя, стать цельной, как раньше. Только так силу свою усмиришь. А иначе верная смерть.

После ее слов в трапезной повисла такая тишина, что треск огня в печи показался оглушающим. В висках застучало, в горле пересохло. Я перевела растерянный взгляд с Яги на Тима.

— Стать цельной? – заикаясь, спросила я. – Цельной?

Тим встал с лавки – твердо, решительно, торжественно, будто миг, который он так ждал, наконец наступил. В его темных глазах сверкала холодная отрешенность. На красивом лице играли тени, и, как и когда-то, на мгновение мне показалось, что кожа Тима треснула, точно глиняная маска.

Я свободной ладонью зажала рот, чтобы не закричать.