Книга Избушка на костях, страница 141 – Ксения Власова

Мы ни разу не остановились, чтобы передохнуть. Я чуяла: малейшее промедление будет стоить жизни. Живот ни разу не свело от голода: все мои мысли занимало не настоящее, покоящееся в собственном хрупком теле, а скорое грядущее, раскинувшееся за кромкой неприветливого, хмурого леса. Головой я была именно там, а не на спине уставшего, взмыленного до пены на боках коня.

Негромкий вой ветра в кронах деревьев так внезапно сменился шумным, хулиганским свистом в чистом поле, что поначалу я решила: почудилось. Треск сучьев под лошадиными копытами вскоре стих, а колдовской свет из глазниц выхватил вдалеке очертания приземистых изб. В распахнутых ставнях, точно мечущиеся светлячки, вспыхивали и пропадали робкие язычки горящих свечей. Путь к старому кладбищу лежал через деревню. Можно было ее обогнуть, но по краю поля, взрывая землю мощными лапами, так, что камни летели вперемешку с комьями, уже мчалась стая серебристо-серых волков. Их вожак показался мне смутно знакомым: взгляд янтарных, слишком умных для зверя глаз прожигал во мне дырку, как уголек, попавший на тонкую ткань. Белоснежные зубы в темноте сверкнули острыми кинжалами, когда волк оскалился и рыкнул, мотнув косматой головой, будто призывая сбавить шаг, а то и вовсе замереть.

— Прости, княжич, – буркнула я, – не до тебя сейчас!

Обхватила на миг деревянную куколку под рубашкой, молча взывая к матушке, а затем натянула поводья и направила Ветерка в деревню. Вряд ли зверье осмелится сунуться туда, где полно охотников с топорами и вилами. Нет, хищники побегут в обход. Лапы у них быстры, могут и нагнать у самого кладбища. Если, конечно, мы не опередим их, ведь наш путь лежит напрямик.

Деревня встретила оглушающей тишиной. Скрип распахнутой калитки на ветру разносился на всю околицу. Люд попрятался по избам и даже носа на улицу не казал. Некоторые и ставни захлопнули, будто боялись, что тьма, царящая снаружи, обрастет плотью и кровью и заберется в их дома кровожадными чудовищами.

Ветерок сбавил шаг, а затем и вовсе обессиленно рухнул на землю – прямо в грязную лужу, оставшуюся после дождя. Крупные холодные капли вперемежку с земляной жижей окатили и одежду, и лицо, заставив на миг прикрыть глаза. Череп сорвался с кости и упал в воду. Та тут же окрасилась в мшистый болотный цвет.

— Загнали коня, – с досадой проговорил Тим и первым выбрался из седла. – Нет, смотри-ка, дышит!

Ветерок потряс гривой, огласил глухим ржанием узкую улочку, окаймленную деревянным кривым забором, и упрямо попытался подняться. Лошадиные ноги дрогнули, подогнулись, точно у цыпленка, делающего первый шаг, и мы вместе с Ветерком снова плюхнулись в грязную жижу.

— Достаточно, дружок, – тихо сказала я и ласково похлопала по лошадиной шее. – Отдохни, мы скоро за тобой вернемся, обещаю.

Тим протянул мне ладонь, и я ухватилась за нее, чтобы сойти на хлюпающую от влаги землю. Вода залила лапти, промочила онучи, и я наскоро избавилась и от первого, и от второго, точно от оков. Нагнулась к зеленой луже и с трепетной осторожностью достала, точно последний медяк из-под полы, светящийся череп. Ставни ближайшей избы громыхнули, но едва ли из-за ветра: тот стих так же внезапно, как и поднялся. Вместо него по деревеньке гуляла звенящая тишина – мрачная, не предвещающая ничего хорошего. Я оглянулась, но никого не приметила в облепившей, точно мошкара, темноте. И все же дурное предчувствие заставило торопливо сунуть череп в заплечный мешок, сорванный с седла Ветерка.