Книга Избушка на костях, страница 140 – Ксения Власова

За спиной воцарилась зловещая тишина. Такая бывает разве что на поминках. В ней слова Яги, брошенные с издевкой, прозвучали особенно громко:

— Где ж ты ее отыщешь, девонька?

— А что искать? Она там же, где и все последние лета: в могилке лежит.

Яга растерялась и не нашлась с ответом. Половицы заскрипели под моими ногами, стены заиграли рябью, высовывающиеся из них кости цеплялись за сарафан и косу. Я упорно шла вперед, крепко держа Тима за руку.

Уже за порогом огляделась, раздумывая, как лучше поступить.

— Возьми Ветерка, – сказала я. – На коне быстрее доберемся до деревни.

Тим не шелохнулся. Покосился на меня исподлобья и тихо выдохнул:

— Василиса…

Я накрыла его рот ладонью и, встав на цыпочки, почти сравнялась с ним ростом. Взглянув в темные глаза, решительно отрезала:

— Матушка во сне ко мне приходила! Она была сильной ведьмой, многое знала. Не могла не оставить мне подсказок! И мы найдем их, слышишь?

Последнее я крикнула прямо в лицо Тиму, будто он был глухим. По моим щекам покатились крупные слезы, и я облизнула губы, вмиг сделавшиеся солеными. Тим медленно, неуверенно кивнул, и только тогда я убрала руку.

Солнце, почти выкатившееся на горизонт, вдруг снова спряталось за тучи. Я вскинула голову, с недоумением всматриваясь в стремительно темнеющее небо.

— Не по душе это Красну Солнышку, – заметил Тим. – Гневается он.

— Да и пусть! – бросила я. – Выводи Ветерка из сарая, времени мало.

К тому моменту, когда мы выскользнули за калитку, повсюду разлилась густая, как молоко, ночная тьма. Ни луна, ни звезды не смягчали ее черничной мглы. Ветерок, которого Тим вел под уздцы, сбился с шага и едва не споткнулся на ровном месте.

— Не доедем, только коня погубим.

Тим был прав, но я лишь упрямо вздернула подбородок. Казалось, ни одно из препятствий не могло остановить меня. Любого, кто встанет на пути, я готова была испепелить на месте.

Последняя мысль заставила с интересом посмотреть на забор. Подойдя к нему ближе, я с силой обхватила одну из обглоданных временем костей и рывком выдернула ее из земли, оставляя дырку в заборе. Кость венчал чуть треснутый череп, поросший мхом. Я хотела было щелкнуть пальцами, но в последний момент отвела руку за спину. Нет, слишком опасно. Огненная сила так плохо слушается меня, что лучше бы с ней поменьше соприкасаться. Ведь для этого я череп и взяла.

Поднеся его к лицу, я подула в пустые глазницы. Миг не происходило ничего, а затем они вспыхнули пугающим зеленым светом. В сердце изумрудных язычков плясала алая, точно кровью напитанная, сердцевина.

Я забралась на Ветерка, а позади меня уселся Тим. Его теплое дыхание затаенной лаской касалось шеи и вызывало внутреннюю дрожь. Та отзывалась в кончиках пальцев, и мне пришлось сжать их, чтобы унять рвущийся наружу огонь – неумолимый, жадный, смертельный. Вытянув вперед кулак с зажатой костью, на которой торчал череп с горящими глазницами, я крикнула:

— Вперед, Ветерок!

Конь неуверенно сделал несколько шагов, а затем перешел на прыткую рысь. Свет, бьющий из глазниц, ярко озарял извилистую тропинку. Она вела туда, куда я надеялась, никогда не вернусь – к деревушке, в которой остались мачеха и сестрицы.

К могилке, где под яблонькой покоилась матушка.

Топот лошадиных копыт отдавался в ушах шумом набата – тревожным, заставляющим ждать удара со спины. Я не знала, сколько времени мы неслись по густому, черному лесу на спине у Ветерка. День? Два? А может, всего несколько часов? Без солнца над головой время исчезло, оно стало вязким, как болото. В кромешной тьме, лишенной даже робкого мерцания звезд, лишь колдовской свет из пустых глазниц черепа позволял находить нужные тропки. Высокие мощные деревья танцевали перед нами, путали, сбивали со следа, окружали и расступались не к месту, будто леший не хотел выпускать нас из густого леса. То частокол из елей внезапно оборвется у холма, заставляя воротиться, то дорожка приведет в непроходимую чащу, сквозь которую пробиться можно лишь пешком, согнувшись в три погибели. Колкие ветки царапали лицо, хватали за одежду, которая трещала, будто ее рвали на части. Трава оплетала ноги, пытаясь спеленать, точно неразумное дите. Где-то позади то и дело раздавался волчий вой, будто звери сопровождали нас, но не решались напасть.