Книга Избушка на костях, страница 14 – Ксения Власова

Его ладонь, до этого покоящаяся на траве, вдруг легла на мою. Тим, все так же не глядя на меня, уверенно сжал мои пальцы. В голове зашумело. Я замерла, боясь спугнуть этот миг, испортить его. Пусть потом буду жалеть, но сейчас мне хотелось продлить этот момент – бесконечно сладкий, с чуть кисловато-горьким послевкусием, как спелая клюква в меду.

Резкие слова Тима, брошенные так искренне, так зло, таили в себе недомолвки. Что именно хотел сказать друг? Я могла бы переспросить, но тяжелее всего отказываться от надежды – редкого и самого драгоценного подношения, позволяющего мне… нет, не жить, но выживать.

Потому я промолчала.

Наши пальцы сплелись. Рядом валялась брошенная веточка и виднелся размытый от соприкосновения с нашими ладонями рисунок. Перед глазами звонко шумел быстрый ручей. Где-то за спинами пофыркивал Ветерок. Но весь мир для меня сузился до этого пятачка, где мы с Тимом сидели на траве, соприкасаясь руками и не смея взглянуть друг на друга.

— Отец тебя не простит, – негромко предупредила я. – Ты старший сын, ты должен продолжить род.

— Знаю.

И снова уже хорошо знакомое мне равнодушие, слегка разбавленное, словно чернила водой, беспечностью. Тима не пугали последствия. Как и всегда, он опирался только на свое мнение, ничье другое не имело для него значения.

— Смело и глупо! – вырвалось у меня.

Тим хмыкнул и покосился на так и не тронутые два пирожка. Я вспыхнула, легко догадываясь о том, что он мог бы сказать, но не стал.

— Кто бы говорил, – прошептал Тим в сторону, а затем решительно поднялся на ноги и меня за собой утянул. – Теперь и за земляникой можно.

Позади остались и ручей, и рисунок, и даже пирожки, к которым ни один из нас так и не притронулся, – упрямства нам обоим было не занимать. Ветерок безмятежно трусил по лесной тропе к одной из облюбованных мною полянок, где в тени деревьев растеклось целое озеро тройчатых темно-зеленых листочков, скрывающих сочные бархатистые ягоды. Я по-прежнему сидела на спине коня позади Тима. Мои руки покоились на его поясе. Тряска укачала меня, а солнце, пробивающееся сквозь густые кроны, почти сморило. Казалось, я лишь на мгновение прикрыла глаза… и тут же возле моего лица пролетел камень. Его острые грани не зацепили щеку только чудом!

Я намертво вцепилась в Тима. Тот натянул поводья, пытаясь предотвратить беду. В морду коню полетел залп мелких камешков. Ветерок встал на дыбы и громко заржал.

Взгляд заметался между коричневыми, пахнущими смолой стволами деревьев. Среди них промелькнули мальчишеские лица, эхом прокатился детский смех.

— Исчезни, ведьма! – крикнул один.

— Отправляйся к Бабе-Яге! – вторил второй.

Я растерялась. Травили меня не впервые, но никогда прежде под удар не попадал Тим. Грудь почему-то сдавило стыдом, будто это я сделала что-то мерзкое, а в глазах закипели слезы. Но не от страха – от злости.

Прежде чем я успела что-то сказать, Тим хлестнул Ветерка по боку. Конь взвился, не привыкший к такому обращению, и понесся вперед. Я, чтобы не упасть, крепко прижалась к Тиму.

— Что ты делаешь? – прокричала я ему в ухо.

Ветер, бьющий в лицо, заглушал часть слов. Мы свернули с тропы и мчались теперь уже среди деревьев, петляя, как зайцы. Молодые зеленые ветки норовили отхлестать нас. Я спрятала лицо, укрывшись за спиной Тима.