Книга Избушка на костях, страница 20 – Ксения Власова

Я ошарашенно посмотрела на темные окна, на которых с шумом захлопнулись ставни. Поколебавшись, медленно сошла с крыльца и постояла у избы. Ветер коснулся мокрых от молчаливых слез щек. В душе вместо недавнего пожара осталось пепелище. Я ничего не чувствовала – ни страха, ни удовлетворения, ни злости, словно и правда выгорела за те странные мгновения в избе. Осознание накатывало на меня медленно, как волны, мягко облизывающие песчаный берег. Алая краска на стене, потухший огонь, темнота, наполненная звуками, от которых кровь стыла в жилах.

Неужели это все из-за меня? Нет, не так.

Это все сделала я?

* * *

Двор Тима встретил ночной тишиной. Собаки знали меня, поэтому лай не подняли. Лишь одна из них недовольно забрехала, но стоило мне назвать ее по имени, замолкла и позволила потрепать себя по загривку, а потом и вовсе лизнула ладонь.

— Хорошая моя, – пробормотала я. – Умница девочка.

Лунный свет серебряной пыльцой рассыпался по резному высокому терему, мерцанием жемчуга прокатился по крыше, окатил брызгами, словно вспоровший гладь чешуйчатый хвост русалки, остроконечную башню третьего этажа. Отец Тима, состоятельный человек, не так давно принялся возводить новые постройки и еще одну башенку – с другой стороны дома. Поговаривали, что для старшего сына и его будущей семьи. Расписные ставни даже в темноте радовали глаз, а в окнах тускло поблескивали стекла – редкость, доступная не всем.

Я торопливо посчитала окна и нашла нужное. Пальцы сжали россыпь мелких камушков так сильно, что на коже наверняка остались следы. Я пересыпала острые осколки из ладони в ладонь и, замахнувшись, отправила в полет. Послышался глухой стук – легкий, почти неслышный. Он всполошил голубей, облюбовавших себе место под крышей. Шорох крыльев взмывших к черному небу птиц заглушил скрип открываемого окна.

— Василиса? – голос Тима прозвучал негромко и хрипловато, видимо со сна. – Это ты?

Прищурившись, он всмотрелся вниз, и я сделала шаг из тени, в которой пряталась. Запрокинула голову, позволив месяцу осветить мое лицо. Распущенные, не прибранные даже в косу волосы свободной волной рассыпались по спине и плечам.

— Жди меня, – тихо сказал Тим. – Я сейчас спущусь.

Окно захлопнулось. Я вздохнула с облегчением и, опасаясь попасться на глаза домочадцам, отошла поближе к конюшне. Из-за приоткрытой двери тянуло ароматом сена и крепким запахом стойла. К ночной тишине, разбавляемой лишь стрекотанием кузнечиков и шорохом листвы на ветру, прибавилось умиротворяющее конское пофыркивание.

— Ты почему в такой поздний час не спишь? Случилось что-то?

Я резко обернулась, волосы, взметнувшиеся от моего движения, мазнули Тима по лицу. Тот усмехнулся, но не отшатнулся.

— Крадешься, как кот, – растерянно пробормотала я. – На мягких лапах.

— Скажешь, испугал?

— Нет.

Тим легонько передернул плечами – мол, другого ответа и не ждал. Его цепкий взгляд заскользил по мне, словно изучая, высматривая беду. Я вздохнула:

— Кости мои пересчитываешь?

Он не улыбнулся. Помнил тот день, когда ему пришлось вправлять мне плечо после неудачной ссоры с мачехой. Той тогда ухват очень некстати под руку попался.

— Выглядишь так, будто за тобой черти гнались.

— Возможно, и правда гнались.

Тим серьезно кивнул и, отодвинув меня, выглянул за мое плечо.