Книга Стрекоза, страница 45 – Екатерина Шитова

Ваармайя замолчала, сурово сжав губы. Ее некрасивое лицо было бледным и напряженным. Пес, до этого лежавший у ее ног, вдруг встал и, подойдя к старухе, положил лохматую голову ей на колени. Ваармайя погладила его, и взгляд ее стал немного теплее.

— И что, ты теперь убьешь меня, как обещала? – тихо спросила я, глядя на старуху, пытаясь переварить все услышанное.

Она встала и подошла к распахнутой двери избушки.

— Если бы хотела убить, стала ли бы я так долго и тщательно выхаживать тебя? Прикончила бы сразу, и груз с плеч! Нет, Дана, ты мне еще нужна.

— Зачем? – испуганно спросила я.

— Скоро узнаешь. Всему свое время.

“Опять загадка! Хорошо, нам не привыкать!” – подумала я, потом отвела глаза в сторону и задумалась.

— Ты сказала, что все пиявцы были истреблены, – медленно проговорила я, рассматривая трещинки и замысловатые следы от сучьев на дощатых стенах избушки, – как же тогда они снова здесь появилиь?

— Хочешь узнать, как Айно родила своих сыновей? – спросила Ваармайя.

— Да, – тут же ответила я.

Щеки мои вспыхнули, глаза загорелись. Не знаю, заметила ли старуха мое волнение, наверное, заметила. Любовь сложно скрыть внутри – она заставляет человека по-особенному светиться. Этот свет всегда, так или иначе, заметен окружающим. Но старуха не смотрела на меня, она сняла со стены пучок трав и теперь перебирала в руках сухие, шуршащие лепестки. Под ее пальцами они ломались и крошились на пол.

— Когда стрекозы ушли из этих мест, здесь стало очень тихо. И однажды я услышала стон. Он звучал едва слышно и доносился со стороны озера. Может быть, я бы даже не услышала его, если бы не он.

Ваармайя кивнула головой в сторону пса, который уже снова дремал на полу возле нее.

— Твой пес очень умный! Как его зовут? – спросила я.

— Я зову его Туули. Это означает “ветер”.

Мы оба посмотрели на спящего пса. Во сне он подергивал лапами, наверное, ему снилось, что он бежит – быстро, как ветер.

— Туули-то и привел меня к пиявцу, почуял его. Не знаю, как этот горемычный пиявец и выжил. Но он был так слаб, что уже даже не мог принять человеческое обличье. Он лежал большой бесформенной тенью неподалеку от Священного озера и только и мог, что стонать.

— Неужели стрекозы так жестоки? Не представляю, как можно убить другое живое существо… – выдохнула я, ощутив как внутри все трепещет от ужаса.

— Это не люди, Дана. Это хранители, духи. У них все по-другому – более остро, жестко и яростно. Это касается всего – и любви, и ненависти.

— Тот пиявец… Он выжил? – с тревогой в голосе спросила я.

— Нет, он был при смерти, – Ваармайя посмотрела на меня печальными глазами, – Я не могла спасти его, поэтому я просто ждала, когда его силы иссякнут, и он умрет.

Я опустила голову, а старуха выждала паузу, а потом продолжила:

— И именно тогда к озеру пришла женщина по имени Анна. Не знаю, кто указал ей путь сюда. Наверное, кто-то из стариков, кто еще помнил о природных хранителях. Анна была измучена неудачными беременностями. Лицо ее было черным. Я не преувеличиваю. Она почернела от тоски, ведь буквально на днях она потеряла десятого по счету нерожденного ребенка. Она думала, что кто-то проклял ее, наслал на нее страшную порчу. Но я посмотрела на нее и сказала, что нет на ней ни проклятья, ни порчи. Так бывает, что сама природа запрещает женщине рожать.