Книга Стрекоза, страница 43 – Екатерина Шитова

Вскоре скрипнула дверь, и темнота избушки смешалась с тусклым пасмурным светом, льющимся с улицы. Старуха Ваармайя подошла и, присмотревшись к моему лицу, поправила на мне съехавшие одеяла.

— Жар спал. А трясучка – это хорошо, это из тебя хворь выходит. Жить будешь, – проговорила она.

— Теперь можно и поужинать мной? – хрипло спросила я.

Шутка, судя по всему, как обычно, была неудачной. Ваармайя напряглась, лицо ее потемнело. Пес, почувствовав перемену в настроении хозяйки, вскочил на лапы и зарычал на меня.

— Если я увижу, что ты представляешь опасность для моих владений, стрекоза, то и глазом не моргну – съем! – сквозь зубы процедила старуха, а потом спросила, выпучив глаза, – Поняла?

Я кивнула. Движение далось мне с большим трудом, мышцы были напряжены и тряслись.

— Я пришла от Някке! – сказала я, – Если ты хоть пальцем меня тронешь, он убьет тебя.

Она помолчала, а потом горько усмехнулась.

— Някке? Убьет? Някке не убьет, кишка у него тонка. А вот ты… Ты, стрекоза, способна на все!

— Откуда ты знаешь, что я стрекоза? Я не говорила тебе этого.

— У тебя есть крылья и зубы. А еще ты похожа на свою мать.

— Ты знаешь мою маму, Ваармайя? – удивленно прошептала я, приподнимая голову.

При упоминании мамы, губы сами по себе расплылись в улыбке. Ваармайя внимательно посмотрела на меня и усмехнулась.

— Я знала всех стрекоз, деточка. Нет ни одной стрекозы, которая не прилетела бы на Лаайниккен!

— Хочешь сказать, я тут оказалась не случайно? – спросила я.

Старуха кивнула и отошла от меня. Ничего не понимая, я опустила голову на лежанку. Пес, убедившись, что я не опасна для его хозяйки, снова лег, положив голову на лапы.

— Ваармайя… – еле слышно прошептала я, – расскажи мне о стрекозах. Я ведь ничего не знаю ни о них, ни о маме, ни о самой себе. Все говорят о зубах и крыльях, но я ни разу их даже не видела!

— Расскажу, – ответила старуха, – вот только сначала напою тебя расслабляющим питьем, чтоб трясучка поутихла. Из-за тебя вся изба ходуном ходит.

Она подошла к печке, закинула в нее несколько поленьев и разожгла огонь. Вскоре до меня донесся запах трав. Ваармайя поднесла ко мне чашку, помогла приподняться. Я отпила маленький глоток. Кипяток обжег мне язык и горло, питье было горьким и неприятным на вкус, но от него тут же по телу пошла волна горячего тепла. Мышцы, наконец, расслабились, я вздохнула полной грудью и перестала трястись. Когда я окончательно согрелась, Ваармайя убрала с меня лишние одеяла, оставила лишь одно – очень старое, выцветшее, заштопанное в нескольких местах суровыми нитками.

— Этим одеялом когда-то укрывалась твоя мама, – сказала старуха.

— Моя мама? Неужели она тоже была здесь, в твоей избушке?

— Была. Она родила здесь тебя, Дана, – проговорила Ваармайя.

Мы обе замолчали, глядя друг на друга так, как будто видели впервые. Потом Ваармайя подняла глаза к потолку, словно пытаясь вспомнить что-то давно забытое. Мне не терпелось услышать от нее про маму, и я едва сдерживалась, чтобы не поторопить ее.

— Айли… – вздохнула старуха, – Ох и дерзкая была стрекоза! Но сильная. С виду-то тощая, вот прямо, как ты. Казалось, дунешь, и переломится. А зубы-то! Зубы у Айли были что надо. И крылья быстрые. Любого зверя могла в два счета одолеть!

Айли… Так вот откуда взялось это странное имя.