Книга Стрекоза, страница 41 – Екатерина Шитова

* * *

Проснулась я от странной боли во всем теле – ощущения были такие, как будто по мне прямо сейчас едет огромный трактор. Болела каждая мышца. Я открыла глаза, и вскрикнула от неожиданности. Все мое тело было обмотано тугой плетеной сеткой. Я по прежнему лежала на земле, и кто-то держал меня за правую ногу и волочил по земле за собой. Вот почему все тело болело! Спиной я ощущала каждую кочку, каждый камушек, каждую острую ветку на земле.

— Эй, кто вы? Куда вы меня тащите? – спросила я хриплым, дрожащим голосом.

Наверное, все это со стороны выглядело, как сцена из фильма ужасов: маньяк тащит жертву в свою хижину, чтобы там содрать с нее кожу и разделать ее на куски. Вот только в жизни это было еще страшнее. Я в ужасе смотрела на спину человека, который тащил меня за ноги и не понимала, кто это – мужчина или женщина. На нем (или на ней?) был надет черный тулуп и бесформенная шапка, как будто на улице стоял мороз. Спина человека была сильной и широкой, руки – мускулистыми и выносливыми. Но из-под шапки вдруг выбилась длинная и волнистая седая прядь, и я поняла, что передо мной все-таки женщина, а не мужчина.

— Ваармайя? Это ты? – тихо спросила я.

Темная фигура замерла, остановилась и отпустила мою ногу. Я схватила с земли первую попавшуюся палку, но тут рядом со мной раздался грозный рык – позади меня стоял пес огромных размеров. Он смотрел на меня, оскалив острые клыки, и рычал. Я не знала, кто из низ был страшнее.

— Не подходи! – прошептала я, с ужасом глядя на пса.

Медленно обернувшись, старуха взглянула на меня из-под густых, нависших бровей. Лицо ее поразило меня своей непропорциональностью – у нее были слишком маленькие глаза, огромный горбатый нос, вздутые, похожие на лепешки, губы, черные усы над верхней губой и мерзкая бородавка на подбородке. Она смотрела на меня злым взглядом и молчала.

— Ваармайя, это ты? – спросила я дрожащим голосом, – Куда ты тащишь меня?

— В свое логово, – прохрипела старуха.

Липкий страх скрутил все внутренности. Я не ожидала, что та, к которой я пришла за помощью и ответами на свои вопросы, окажется такой страшной и недружелюбной. Старуха, заметив мою растерянность, выпучила свои маленькие глаза и расхохоталась.

— Я пришла за помощью, – заикаясь, проговорила я.

— А я сожрать тебя хочу! Так-то.

— Подожди, Ваармайя! Выслушай меня! – взмолилась я.

Но старуха снова схватила меня за ногу и потащила дальше. Пес, рыча, пошел за нами. Я изо всех сил стала дергать ногой, но Ваармайя, как будто, даже не замечала моих попыток освободиться. Она шла и бубнила себе под нос.

— Давно я человечьими костями не хрустела.

Услышав это, я похолодела и перестала ощущать боль. Еще чуть-чуть, и я потеряла бы сознание от ужаса. От собственного бессилия я изо всех сил сжала зубы и зажмурила глаза. Старуха еще какое-то время шла по лесу, а потом отпустила мою ногу, оставив меня лежать на поляне, неподалеку от своей маленькой, заросшей мхом, избушки.

Я приоткрыла глаза и сквозь ресницы посмотрела в серое небо. Лаайниккен. Какое странное название. Какое странное место. Какие странные события случаются здесь со мной, и какие странные ощущения оставляют внутри – слишком знаковые и фундаментальные, чтобы забыться, слиться в общий комок «прошлого».