Книга Стрекоза, страница 52 – Екатерина Шитова

Я положила руки на грудь и закрыла глаза. Ребенок пинал меня ножками и ручками в бока. Что я ощущала в эти моменты? Ничего, просто ждала, когда все закончится. Я настроилась на то, что сразу после родов младенца заберет Ваармайя, я его даже не увижу. Старуха сказала, что если я хоть раз возьму его на руки, то уже не смогу отдать. Я тогда пожала плечами и усмехнулась, а она грустно проговорила:

— Просто ты еще не знаешь, что такое материнство.

Я и не хотела знать. Я еще слишком молода. Какое материнство? Хотя иногда на меня накатывала такая огромная нежность к этому нерожденному ребенку, что всю грудь распирало от нее и дышать становилось нечем. Но потом я успокаивалась, говоря себе, что это просто очередной гормональный всплеск. И вообще, я была уверена в том, что материнство – оно не для всех. Мне, к примеру, становиться матерью совсем не хотелось. Я просто привыкла к мысли, что внутри меня зреет маленькое существо, которому суждено остаться в Лааниккене. Кстати, я до сих пор не знала, кто это – мальчик или девочка. Все ждали мальчика – наследника.

— Что будет, если родится не мальчик, а девочка? – как-то спросила я старуху.

Но она только махнула на меня рукой и велела не говорит ерунды. Мне уже тогда стало не по себе от ее реакции, но я решила не забивать себе голову ненужными мыслями. Ведь я только носительница, меня не должна волновать дальнейшая судьба этого младенца, кем бы он ни родился.

* * *

Если говорить откровенно, то моя жизнь в Лаайниккене во время беременности была почти счастливой. Я давно не чувствовала себя такой спокойной и защищенной. Мои видения прошли, даже надоедливые черные стрекозы перестали кружить над головой. Меня сытно кормили, обо мне заботились, моментально исполняли все пожелания и капризы. Я чувствовала себя королевой, у которой вокруг было множество прислужниц. Сестрам с самого начала было торжественно объявлено о том, что мне выпала огромная честь – носить наследника Лаайниккена. Айно строго-настрого приказала девушкам оберегать меня и выполнять любое мое поручение. Лишь одна из сестер, девушка Генриетта,возомнившая себя пророчицей, не слушалась Айно. Она постоянно сердито косилась на меня, а однажды выкрикнула мне в лицо:

— Лгунья! Нет у тебя внутри будущего Хранителя!

У Генриетты было красное, разгневанное лицо. Я испугалась, прижала ладони к своему, на тот момент еще плоскому, животу. А потом я пожаловалась на Генриетту Айно. За гневный выпад шаманка заперла Генриетту в сарае на пять дней. Это помогло, больше она даже на глаза мне не попадалась. Все остальные сестры были одинаково приветливы и добры ко мне. Я очень скоро привыкла приказывать им, как будто они, и вправду, были моими служанками.

Раз в неделю мне разрешали видеться с Някке. К моему удивлению, Айно переменилась по отношению к нам. Она сама приводила Някке ко мне. Поначалу мне не хотелось его видеть. Я ужасно себя чувствовала, меня постоянно тошнило. В первые недели беременности я почти не вставала с постели. Когда он пришел, я, вспомнив об обмане, впала в ярость и начала бить его по лицу и по груди, а потом без сил рухнула в его объятия и выплакала все свои слезы. Мне было о чем поплакать. Я плакала о погибшем отце, об одиночестве, о своих обманутых надеждах и о страшном унижении, которое я испытала в старой хижине на острове Соединения.