Книга Жабья царевна, страница 62 – Екатерина Шитова

Так и жили – родители Игната тужили и горевали, а Василиса пыталась управиться с мужскими обязанностями, которые легли грузом на ее хрупкие плечи. И вот теперь, открыв дверь Игнату, изменившемуся до неузнаваемости, она, несмотря на все, что между ними было прежде, прониклась к мужу такой сильной нежностью, что окончательно все для себя решила.

— Игнат… – начала она, глядя на мужа.

Но он не обратил на нее внимания. Взгляд его был устремлен на колыбель, где спала Уленька.

— Я ненадолго зашел, – хрипло проговорил он, – С дочерью повидаться. Прошу, дай мне ее увидеть.

Василиса подошла к колыбели, но не взяла Уленьку на руки. Взглянув на мужа, она тихо проговорила:

— Совсем скоро она проснется, уже реснички дрожат. А ты пока что присядь, обожди. Сейчас заварю чай – твой любимый, с брусничным цветом.

Игнат потоптался у двери в раздумьях, но потом прошел на кухню и сел. Василиса поставила перед ним дымящуюся чашку, принесла из кладовки блюдо со вчерашними пирогами. Игнат удивленно уставился на еду, как будто и забыл уже вовсе, что это такое. Но потом взял пирог и с жадностью откусил добрую половину.

— Пока перекусываешь, послушай-ка, что я тебе скажу.

Василиса села за стол напротив Игната, но на него больше не смотрела, уставилась куда-то в сторону, сцепив от волнения руки.

— Полюбовницу я твою хорошо знаю. Это сестрица моя, Неждана.

Игнат перестал жевать и замер с недоеденным пирогом в руке, уже третьим по счету.

— Рассказать тебе про нее? Слушай. Одному Богу известно, кем была мать Нежданы, и почему она так жестоко поступила – отнесла ее, едва родившуюся, к Зеленому озеру и бросила. Там ее нежить озерная подобрала да сгубила. Из живого ребенка Неждана превратилась в такую же нежить – существо, которое и ни живо, и ни мертво – получеловек, полужаба. Тело у нежити гнилое, как у покойника, а кровь – черная и холодная, как озерная вода. Больше всего на свете Неждана мечтает быть похожей на живую девушку, для этого ей нужна кровь. Она твою кровь выпьет, а высохшее тело твое в озеро сбросит – на корм нежити. Вот вся правда о моей сестрице.

Услышав это, Игнат непроизвольно коснулся запекшихся ран на своей шее. Какие-то из них были старые, покрытые темными высохшими корочками, другие были совсем свежими и кровоточащими.

Василиса посмотрела на мужа, и ей показалось, что губы Игната дрогнули.

— Даже если так, тебе то до меня какое дело? – спросил он.

— Люблю я тебя, дурак! – выпалила она.

Грудь Василисы судорожно вздымалась, щеки покрылись пунцовым румянцем. После такого откровения она, наконец, осмелилась взглянуть мужу в лицо, но ее пыл тут же иссяк. Игнат смотрел на нее холодно и отстраненно, в его глазах не было ни понимания, ни интереса, ни ответных чувств, в них сквозили лишь смятение и тревога – он то и дело обводил беглым взглядом кухню и поглядывал в сторону спальни – туда, где все еще спала Уленька.

— Игнат, – позвала Василиса, – Послушай меня! Не ходи к ней. Она не любит тебя. Она нежить! Если ты вернешься к ней, она погубит тебя. Она… Она уже почти погубила тебя!

Мужчина остановил на жене затуманенный взгляд, но тут же отвернулся, заметив слезы на лице Василисы. Когда-то он любил ее больше жизни, терял голову от одной улыбки, готов был горы ради нее свернуть. Вот только она была холодна. А теперь ее чувства ему не нужны.