Книга Жабья царевна, страница 64 – Екатерина Шитова

Но кто ее мог услышать?

* * *

Матери чувствительны, точно провидицы, когда дело касается их детей. В тот момент, когда в окно Василисе постучал Игнат, Иринушка, выпив на завтрак стакан кислого молока, внезапно ощутила такое сильное беспокойство, что у нее резко скрутило живот, пришлось бегом бежать в туалет, расположенный в самом углу двора. Вернувшись в дом, она поняла, что что-то не так – на душе было тяжело и неспокойно.

«Не случилось ли чего с внучкой?» – подумала она.

Наскоро одевшись, Иринушка крикнула мужу:

— Пойду проведаю Василису с Уленькой! Что-то на сердце неспокойно, кабы не стряслось чего.

— Совсем ты, Иринушка, дурная стала! Вот куда ты собралась идти ни свет ни заря? Петухи еще не пели! Угомонись! Спят они еще! – заругался на нее Василий.

От негодования он стукнул кулаком по столу. Иринушка в сомнениях потопталась у двери, потом скинула теплый платок и вернулась к плите, где томилась в горшке пшеничная каша. Бросив в нее большой кусок масла, Иринушка подцепила горшок ухватом и ловко поставила его на стол прямо перед мужем. Потом она отрезала несколько длинных ломтей от ржаного каравая и положила их рядом с деревянной ложкой.

— Садись завтракать, Васенька, не ругайся с утра, – ласково позвала она.

Муж сел и стал с аппетитом есть дымящуюся кашу вприкуску с хлебом. Иринушка присела напротив и смотрела на него. Но тревога ее не проходила, наоборот, все только росла и росла. Едва дождавшись, когда Василий уйдет кормить скотину, она бросила все начатые дела и побежала к дочери.

Дверь в доме Василисы была распахнута настежь, и все внутри у Иринушки оборвалось от дурного предчувствия. Болезненный комок подступил к горлу. Она судорожно вздохнула и забежала в дом. Увидев дочь, лежащую на полу без чувств в одной ночной сорочке, она заголосила, упала перед ней на колени и заплакала.

— Василиса, доченька моя милая! Жива ли ты?

Василиса приоткрыла глаза и замычала, шевеля губами. Она хотела что-то сказать, но выходило до того невнятно, что Иринушка не разобрала ни единого словечка и только прошептала в ответ:

— Ох, милая моя, слава Богу, живая! Да что стряслось? Что с тобою приключилось?

Потом Иринушка перевела взгляд на Уленькину колыбель, и лицо ее наполнилось ужасом. Колыбелька была пуста, а самой внучки нигде не было.

— Василиса! Где ребенок? Где наша Уленька? – с надрывом закричала женщина, схватив дочь за плечи.

— Игнат, – наконец, выговорила Василиса, – Игнат приходил, забрал Уленьку!

Иринушка схватилась за голову, серый повседневный платок съехал на затылок, обнажив темные волосы с проседью.

— Как же так? Зачем же ты отдала ему дитя? – возмущенно воскликнула она.

— Я пыталась ее забрать у него, мама! Но разве может женщина тягаться в силе с разъяренным мужиком? – закричала Василиса.

Слезы брызнули из ее глаз, потекли по щекам. Иринушке стало нестерпимо жаль ее. Если у нее самой сердце будто вынули и разорвали в клочья, то каково дочери! Она обняла ее, прижала белокурую голову к груди.

— Куда он мог унести ее?

Вопрос Иринушки прозвучал в пустоту, она не ждала на него ответа, просто думала вслух. Но Василиса вдруг подняла голову и проговорила:

— На Зеленое озеро, к Жабьей царевне.

Иринушка округлила глаза, плечи ее поникли, будто в этот самый миг на них положили сверху огромную тяжесть.