Онлайн книга «Черная рябь»
|
— Ну, чего с ней? – неуверенно спросила Пелагея. — Это она мою Василиску в лесу держала, это она её с ума свела! А теперь она мне является… Ходит и ходит! Смеётся надо мной, пугает! Уголки губ старухи опустились вниз, лицо, сплошь покрытое морщинами, побледнело. — С чего ты решила, что это та самая девочка? Поди, просто нечисть какая лесная балуется? – шёпотом спросила она. Иринушка пожала плечами. — Нутром чую. Всё во мне переворачивается, когда она рядом! Старуха достала из шкафчика бутылку с мутной жидкостью, плеснула в два стакана, содержимое одного тут же опрокинула себе в рот, а второй стакан протянула Иринушке. Та выпила самогон, сморщилась и закашлялась от его крепости. Усевшись на лавку, старуха опёрлась руками о колени и проговорила: — Так ведь не может тот ребёнок живым быть! Как ей, едва родившейся, в лесу-то выжить? Невозможно, ты сама это знаешь! Тихий голос прозвучал зловеще. По спине у Иринушки поползли мурашки. Она кивнула. — В том-то и дело, бабушка Пелагея, – прошептала Иринушка, – Мёртвая она… Мёртвая ко мне приходит… Женщины замолчали, опустив головы, лица обеих побледнели до синевы. — Ты её возьми и похорони, – наконец произнесла старуха после долгого молчания… Глава 4 Тайное превращение — Хочешь не хочешь, а похоронить дитя надо, – снова повторила старая повитуха. Иринушка непонимающе уставилась на неё, глаза её наполнились ужасом. Пелагея взяла испуганную женщину за руку, чтобы хоть как-то поддержать. — Сходи на то место, где десять лет назад её оставила, выкопай там могилку, положи в неё цветы да веточки пихты, закопай всё земелькой да раскайся, выплачь свою вину, слезами могилку омой. Если дитё покойное и вправду на тебя зло затаило, упокоиться на том месте не смогло, то раскаяние поможет, простит тебя загубленная душа… Старуха молчала, слушая частые всхлипывания Иринушки, а потом снова заговорила: — У моей сестры дочка умерла через день после рождения. Уснула и не проснулась. Бывает так с малыми детями. Сестрица днями и ночами горевала, а потом та являться ей начала. Сестра сказывала, будто повиснет мёртвая девочка в воздухе над ней и ручки свои всё тянет, плачет так жалобно… Худо, когда покойники к тебе руки тянут, – значит, за собою на тот свет зовут. А с другой стороны – ведь родное дитя зовёт. Как к нему не пойти? Тяжко сестрице было, места себе от горя не находила! Мать не вынесла её стенаний, пошла в соседнее село к престарелому попу за советом. Так вот он наказал на могилке поплакать и слезами её омыть. Молиться нельзя: дитятко некрещёное было, а плакать – можно. Материнские слёзы сами по себе святы. Сестра так сделала, и вправду дочка перестала ей являться. Ей помогло, значит, и тебе поможет! Иринушка вытерла лицо, поднялась с лавки и медленно побрела к двери. — Попробую, бабушка Пелагея. Может, и впрямь поможет! – вздохнула она. – Ох, как же я хотела всё это позабыть! — Да что ты, бабонька! Об таком разве позабудешь? – воскликнула старуха. – Ты своё дитё родное бросила, обрекла на смерть. Ты себе этим поступком на сердце дыру выжгла! Не срастётся она, как ни ушивай. Из глаз Иринушки брызнули слёзы. Она ничего не ответила старой повитухе, вышла из тёмной избы и побежала к лесу. Солёная влага застилала глаза, но Иринушка хорошо знала дорогу к Зелёному озеру, и, если бы её глаза сейчас совсем ослепли, она всё равно нашла бы то самое проклятое место… |