Книга Черная рябь, страница 160 – Екатерина Шитова

* * *

Василиса бежала по лесу, путаясь в длинном подоле платья. В лесу стояла туманная прохлада, но её тонкая блузка насквозь промокла от пота, волосы прилипли к разгорячённому лицу. Время от времени она падала от усталости на мягкий мох, лежала на нём, тяжело дыша, но потом вновь поднималась и бежала дальше, шепча пересохшими губами:

— Уленька, девочка моя, я спасу тебя! Я уже иду!

Ей то и дело с разных сторон лесной чащи мерещился плач дочери, сначала она останавливалась, вертела головой, прислушивалась, но плач тут же стихал.

— Нечисть лесная меня запутать хочет! – решила она.

Зажав уши, она побежала вперёд, уже не глядя по сторонам. Грудь колола травяная мамка-берегиня, которую мать сунула ей с собой. Она будто увеличилась в размерах и едва помещалась под рубашкой. Несколько раз Василиса порывалась выбросить куклу, но каждый раз что-то удерживало её.

Лес шумел. Он всегда шумел, когда что-то случалось. Украденное дитя крепко спало в травяном гнезде на берегу Зелёного озера. Вокруг гнезда, как безмолвные стражи, сидели огромные жабы, таращили по сторонам свои круглые безумные глаза. Горюющая мать металась по лесным тропам, раздирала в кровь руки и ноги, пробираясь сквозь овраги и бурелом. Если она не сможет больше бежать, то поползёт по земле за своим ребёнком. Она не отдаст свою дочь в лапы нежити, не позволит лишить её жизни, превратить в такую же холодную, лупоглазую жабу.

Перед глазами Василисы мелькали страшные картинки того, что могло случиться с Уленькой, но она, сжав зубы до скрипа, гнала их от себя. Если поддаться чувствам и дать слабину, то ничего хорошего не выйдет, силы иссякнут раньше времени, огонь, горящий в сердце, погаснет. Чтобы иметь силы мстить, нужно не поддаваться чувствам. Поэтому Василиса бежала изо всех сил, чтобы опередить свои мысли, не дать им догнать её. Хрупкая, маленькая женщина-мать бежала за своим дитятей. И если бы на пути её сейчас выросла огненная стена, она, не колеблясь, бросилась бы в жаркое полымя. Лицо женщины было мрачным и суровым, она будто повзрослела сразу на десяток лет. Горе прибавляет человеку жизненного опыта, а вместе с ним – морщин и седых волос.

Когда деревья расступились и перед Василисой наконец раскинулось Зелёное озеро, она остановилась и судорожно вздохнула. Это место было ей знакомым, почти родным. Она бывала тут так часто, что знала все тропки и дорожки, все тайные местечки. Она легко найдёт дочку, где бы Неждана её ни спрятала. Но искать не пришлось – взгляд Василисы сразу же остановился на травяном гнезде. Они с Нежданой спали в таких гнёздышках, когда были маленькими. Василиса вспомнила, как в них было тепло и уютно. Подойдя ближе, она увидела в гнезде Уленьку. Девочка спокойно спала, посасывая во сне кулачок, и Василиса присела рядом, прошептала одними губами, чтоб не нарушить её сон:

— Доченька моя…

Она протянула к девочке руки, но жабы, сидящие у гнезда, громко заквакали на разные голоса. Уленька встрепенулась, открыла глазки и заплакала. И тут за спиной Василисы прозвучал голос Нежданы – низкий и хриплый.

— Не смей! Не трогай!

Василиса обернулась и встретилась взглядом со своей названой сестрицей. Жабья царевна возвышалась над ней, её стройное, крепкое тело будто стало ещё выше и сильнее. «Видать, немало кровушки у Игната выпила!» – подумала Василиса.