Книга Черная рябь, страница 60 – Екатерина Шитова

Тихон был худ и бледен, его светлые волосы сильно обросли и висели неопрятными прядями, небритая борода делала его старше на пару десятков лет, глаза потухли, щёки осунулись, а сам он казался таким несчастным, обездоленным, что у Матрёны сжалось сердце. Она выбежала к нему навстречу, в чём была, положила руки на исхудавшие плечи.

— Тиша! Тишенька! Ты зачем сюда пришёл? – прошептала она.

Тихон посмотрел на Матрёну так, будто она была воздухом, которым он дышит, и ответил:

— Я за тобою пришёл, Матрёна. И я не уйду отсюда без тебя.

Матрёна смотрела на Тихона и молчала. В глазах её стояли прозрачные слёзы. Сердце рвалось от любви и несказанных слов. Вот же он, её муж, её родненький Тиша, стоит прямо перед ней, смотрит в глаза с тоской и нежностью. Как объяснить ему, что он опоздал, что она уже не может уйти из этих мест? Она поклялась ведьме и переняла почти всю её силу, остался последний обряд…

Как же теперь подобрать слова? Где найти силы, чтобы эти слова высказать? Матрёну душили слёзы, застрявшие в горле. Что толку от того, что она их выплачет? Легче не станет. Поэтому она сжимала кулаки и глотала их. А Тихон всё смотрел на неё и не мог насмотреться. Он плохо стоял на ногах, покачивался из стороны в сторону, взгляд его был мутным, от него пахло кислой брагой.

— Чего же ты такой хмельной за мной пришёл? – строго спросила Матрёна.

— А иначе бы и вовсе не осмелился. Я ведь уже несколько раз порывался идти, да в последний момент раздумывал. Но теперь точно решил. Не отступлю больше.

— Ох, Тиша! Я ведь уже… – заговорила Матрёна.

Но Тихон поднял руку и накрыл её губы ладонью, заставляя замолчать.

— Ничего не говори, Матрёна, молчи! Я ничего слушать уже не буду. Возьму тебя и заберу. Ты моя жена, имею право.

Тихон притянул Матрёну к себе, впился в её губы страстным поцелуем. И она вся задрожала, обмякла в его объятиях.

— Истосковался я по тебе. Без тебя не живу, а чахну, пью беспробудно. Ты ушла и забрала с собой моё сердце, душу вынула, всю мою жизнь за собою в лес унесла.

Тихон зарылся лицом в длинные, украшенные цветами и пахнущие горькой травой волосы Матрёны и заплакал. И Матрёнины слёзы, которые она так яростно сдерживала, хлынули потоками. Они плакали, обнявшись, пытаясь хоть на миг склеить, воссоединить то разбитое, разломанное на мелкие осколки счастье, которое они так ждали и которого их обоих лишили. Они плакали, держась за руки, и не могли надышаться друг другом.

— Матрёнушка, жена моя, – шептал Тихон.

— Ох, Тиша, милый мой, ненаглядный… – вздыхала Матрёна.

А потом из избушки послышался детский плач. Матрёна тут же отстранилась, обернулась на зов одного из сыновей. Она сразу узнала по тонкому голоску, кто это плачет. Это был Стёпушка, он всегда спал беспокойно и просыпался раньше брата. Матрёна не решалась взглянуть на Тихона, боясь увидеть его боль и разочарование. А ещё хуже – ненависть, которая появилась на его лице тогда, когда он увидел её беременную. Но Тихон не опечалился и не разозлился, он вытер слёзы и улыбнулся.

— Это мой сын? – спросил он, и тут же добавил: – Покажи мне его.

Матрёна удивлённо посмотрела на мужа. Лицо его светилось радостью.

— Да, Матрёна, отныне это мой сын. Я тебя ни разу больше ничем не попрекну, ни о чём не вспомню, только позволь мне быть отцом этому ребёнку. Я его как родного буду любить.