Книга Черная рябь, страница 88 – Екатерина Шитова

Сжав кулаки, Тихон метнулся к двери.

— Тиша! Опомнись! Не ходи! Один ты их не одолеешь! – заплакала Матрёна.

Она с трудом встала с лавки, доковыляла до возлюбленного и схватила его за руку.

— Не ходи, Тиша! – взмолилась Матрёна. – Останься, прошу тебя. Кощей меня больше не тронет. И Упыриха сюда тоже не сунется. Когда-нибудь им воздастся за всё. А ты… Просто побудь со мной.

Тихон взглянул в испуганные глаза и внезапно присмирел, опустил руки. Перед ним стояла старая, некрасивая, измученная жизнью женщина. Это была уже не та Матрёна, в которую он был безумно влюблён. Его Матрёна теперь была заточена в тело старухи, будто в темницу. Но Тихон продолжал любить жену, даже не видя её истинного лица. Он послушался, усмирил свою ярость и остался в лесу.

Тихон окружил Матрёну заботой и любовью, выстроил для неё новый дом. Матрёна страшно тосковала по детям, но благодаря Тихону она смогла научиться радоваться каждому новому дню и не поддаваться смерти. Тихон вдохнул в нее новую жизнь, пусть не ту, о которой они оба мечтали, но по-своему счастливую. Они оба научились видеть и ценить то счастье, которое им досталось.

* * *

Зло не всегда бывает наказано, и с этим ничего не поделать, такова жизнь. Но хорошо, если зло не всесильно, если оно не способно уничтожить любовь.

Потому что любовь всё прощает. Она преодолевает препятствия, переживает разлуку, сопротивляется врагам, не тонет в воде и не сгорает в яростном пламени. Любовь не боится зла и зависти, делает человека сильным и благородным. Тот, кто любит, смотрит прямо в душу любимого. В этом случае тело становится лишь незримой оболочкой.

Тихон и Матрёна, пройдя множество испытаний, не победили зло, но всё же не сдались, научились быть по-своему счастливыми. Потеряв всё, они сохранили главное – взаимное, искреннее чувство друг к другу.

Лес у Зелёного озера тревожно шумел. Беспокойный ветер трепал кусты, обрывая с них зелёную листву, кружа её между высокими, шероховатыми стволами высоченных елей и сосен. Бескрайние топи, тянущиеся вдаль до самого горизонта, укрылись плотным туманом, который не смог бы рассеять даже самый сильный ветер.

Вода у берегов, поросших рогозом, потемнела до черноты, пошла крупной рябью. Птицы притихли, звери попрятались в норы, прижались к земле, и только озёрные жабы громко и пронзительно квакали. Яркая молния рассекла небо огненной вспышкой, и тут же землю сотряс мощный раскат грома. Ураган набирал силу, будто хотел сравнять всё кругом с землёй.

Лес шумел… Он всегда шумел, когда что-то случалось. Жуткое, страшное предательство сегодня произошло здесь. Мать с надвинутым на лоб платком принесла на руках своё новорождённое дитя и положила маленький кулёк в густые кусты у самого берега. Она не плакала, её щёки были сухими, а в тёмных глазах не было ни капли жалости или сожаления. Торопливо оглянувшись по сторонам, она бросилась бежать прочь и бежала так быстро, как только могла, не оглядываясь, зажав уши, чтобы не слышать громкого, пронзительного плача оставленного на берегу младенца. Когда шаги её стихли, ветер взревел во всю мощь и началась гроза. Непогода была поистине страшной, но ещё страшнее была материнская нелюбовь, которая, словно ядовитый дым, отравила воздух вокруг…