Книга Черная рябь, страница 99 – Екатерина Шитова

— Нечисть говорите? – прошептала Иринушка, и глаза её яростно сверкнули.

Бабы в ответ ещё пуще заохали, закивали головами.

— Вот я вам покажу нечисть, сплетницы проклятые! – закричала Иринушка и замахнулась кулаком, будто хотела ударить кого-то из них. – Испуг у неё! Обычный испуг! Молитвы на неё пошепчу и пройдёт всё, вот увидите!

Бабы замолчали, обиженно переглянулись, а потом разошлись по разным сторонам, склонились вновь с бельём к воде, подняв кверху широкие, округлые зады. Иринушка бросила недостиранное бельё в корзину и, схватив дочь за руку, пошла прочь. Она злилась на баб, Василису и саму себя. Щёки её пылали от гнева, и она так крепко сжимала тонкую ладошку дочери, что та пищала от боли, но Иринушка не ослабляла хватку, тащила девочку за собой. Дома она бросила корзину с бельём в угол, схватила с кухни полотенце и принялась изо всех сил хлестать им увёртывающуюся от ударов Василису.

— Ах ты, поганка! Ах ты, вредная, непослушная девчонка! Ах ты, гадина этакая! Мать-то тебе совсем не жаль? – сквозь слёзы выкрикивала Иринушка при каждом ударе.

В это время в дом вошёл Василий. Увидев, что творится дома, он решил, что жена сошла с ума. Подбежав к ней, он обхватил её крепко руками, прижал к стене. Василиса взглянула на отца диким взглядом, взвизгнула и запрыгнула на печь. Мужчина вырвал из рук жены полотенце и резким движением развернул её к себе.

— Ты чего это, Иринушка? Ты же едва не убила Василиску нашу! Что за чёрт в тебя вселился, жена? – спросил он, сурово сдвинув густые брови.

— Это не в меня, это в неё… – выговорила Иринушка.

Она посмотрела на мужа затуманенным взглядом, оттолкнула его руки и осела на пол. Дыхание её было тяжёлым, грудь часто вздымалась и опускалась. Она провела рукой по взъерошенным волосам, прижала ладонь к груди.

— Устала я с ней, Васенька… – выдохнула она.

— Это дочь наша! Не какая-нибудь девчонка-приблудыш! Ты её в муках смогла выродить, значит, и воспитать сможешь, – строго ответил Василий.

— Не могу я больше… – снова прошептала Иринушка.

— Можешь. Ты сильная. Ты мать.

— Да… – горько усмехнулась Иринушка. – Сильнее матери никого в мире нет.

Василий поднялся и не спеша, с задумчивым видом разжёг огонь в печи и поставил чайник. Потом он снова подошёл к жене.

— Всё наладится, – тихо сказал он. – Вот сейчас как выпьём таволги, так и на душе спокойнее станет и переживания все тут же уйдут. Давай-ка, Иринушка, садись за стол.

Василий помог жене подняться с пола, заварил ей травяной настой и смотрел, как она дует на прозрачный дымок, отпивая понемногу из чашки терпкую, ароматную жидкость. Мужчина улыбнулся, но в глазах его застыла грусть. Как же ему хотелось, чтобы всё в их доме наладилось, стало так, как было раньше. Но иногда что-то меняется безвозвратно.

* * *

Следующие несколько недель прошли довольно спокойно. Иринушке и Василию даже стало казаться, что Василиса успокоилась, пришла в себя. Но радоваться было рано. Взгляд у девочки по-прежнему был холодный и отстранённый, она передвигалась по дому странными прыжками, а ещё по вечерам всё время подходила к окну. Иринушка сначала думала, что она снова хочет сбежать и ждёт подходящего момента, но нет. Девочка просто подолгу смотрела куда-то, вертела головой из стороны в сторону, будто искала кого-то в потёмках. Однажды Иринушка подошла к дочери и положила руки на её узкие плечики.