Книга Шёпот берёз, страница 109 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

На следующее утро Михаил пришёл к старому причалу. Он был в другой стороне от мельницы, выше по реке и поближе к домам, зато прибрежные заросли надёжно укрывали его от чужих глаз.

По пути Михаил гадал, какого цвета у Ини глаза. Зелёные? Голубые?

У Ини были серые с рыжими крапинками глаза, светло-русые волосы и смуглая кожа. Михаилу сначала показалось, что у неё есть даже веснушки, но потом он понял, что это крошечные чешуйки. Они не были блестящими, как у рыб, и, казалось, даже не выступали над кожей.

Когда Иня взяла принесённого линя и уселась на уцелевшие доски напротив Михаила, он разглядел короткие острые ногти и еле заметные перепонки между тонкими пальцами. Зубы у Ини тоже были почти нормальные, только клыков вдвое больше. Словом, если не знать, и не подумаешь, что он сидит с русалкой. Только вот…

— А у тебя есть жабры? – спросил Михаил, не сумев высмотреть их среди густых прядей.

Иня, не переставая жевать, повернулась к нему боком и приподняла волосы. Михаил придвинулся. За ухом, ближе к затылку, виднелись четыре небольших щели. От них взгляд Михаила невольно скользнул на шею, а затем на грудь Ини, и он поспешил отодвинуться.

У Ини было не просто красивое, как и положено русалке, лицо – из-за отсутствия плавников и незаметных жабр она была красивой по-женски. Михаила это пугало и притягивало одновременно. Мысль о том, что почти всё свободное время он проводит с нечистью, настигала его после каждого их прощания – и забывалась при каждой встрече.

И не только из-за красоты Ини – с ней Михаилу было по-настоящему интересно: можно было поговорить и о рыбалке, и о погодных приметах, и о живности, приходящей к реке. Отвечая на её временами наивные вопросы, Михаил с удивлением понял, как много знает сам: и о будущем ремесле, и о традициях народа и о мире.

Так они проводили время вместе если не каждый день, то через день, пока луна вновь не пошла на убыль.

— Приходи через седмицу к мельнице, – сказала Иня, когда пришла пора расходиться.

— А почему не раньше? Ты же говорила, что если я тебя не увижу, то ничего не случится.

— Так и есть. Но сейчас мне нужно уплыть к истоку – будет смотр невест у князя реки. Возможно, он выберет меня, и я смогу родить.

Михаил от неожиданности сел. Услышать такое он не был готов, потому что… Потому что – господи прости! – мысленно считал Иню своей и ожидал от неё того же.

— И у тебя будут дети?

— Мальки, – поправила Иня. – Детей, увы, у нас не бывает.

— Разве мальки не дети? – удивился Михаил. – Ты же им мамка.

— Сколько я им мамкой буду – день, два? Это совсем не то… – с горечью сказала Иня и, не прощаясь, скрылась под водой.

Михаил не помнил, как дошёл домой. Человеческая печаль русалки разрывала ему сердце.

3.

Следующая неделя показалась Михаилу бесконечной. Разговоры казались пустыми, дела – неважными. Время тянулось медленно, словно мёд, поднятый витой деревянной ложкой. Чтобы не вызывать расспросов, он пару раз выходил вечером прогуляться, но довольно быстро возвращался. Впрочем, никому из родни до его отлучек дела не было: коли выполняет всю положенную работу, почему бы потом не отдохнуть? А то, что из дома уходит, так то даже лучше: и без него в избе было тесно с тремя незамужними девками да двумя сорванцами.