Книга Шёпот берёз, страница 110 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

В назначенный вечер Михаил чуть ли не бежал на берег.

— Иня, я пришёл!

Русалка не ответила. Михаил сел у воды: мало ли, может, отплыла куда или нашла на дне что-нибудь интересное.

Прождав какое-то время, Михаил начал ёрзать: почему же Иня не явилась, когда сама назначила встречу? Некстати вспомнилась Василиса, с улыбкой принимавшая подарки, а потом бесстыдно вертящаяся вокруг сладкоголосого Захарки.

Из воспоминаний Михаила выдернул громкий всплеск. За ним последовал ещё один – но Иня не показалась. Вспомнив, как бьётся рыба в сетях, Михаил вскочил:

— Иня, ты в порядке?

Михаил наконец разглядел Иню – по прибрежной траве лентами раскинулись её спутанные волосы. Не задумываясь, он забежал в воду и пошёл к русалке, то и дело поскальзываясь.

— Уходи… – прошептала Иня. – Тебе нельзя меня видеть.

— Ничего, я не смотрю. Вытащу тебя – и отвернусь, – сказал Михаил, подбираясь всё ближе и ближе.

Наконец оказавшись рядом с Иней, он подхватил её под руки и потащил в глубину. На щеках, руках и шее русалки он увидел множество синяков и царапин.

Зайдя по пояс в воду, Михаил отпустил Иню и запоздало понял, что никакой сети нет и быть не могло: какой дурак будет закидывать её в траву? «А почему я вообще решил, что Ине нужна помощь?» – никак не мог вспомнить Михаил. Иня, видать, сама туда заплыла. Да и выбраться, пожалуй, тоже смогла бы сама. А вот у него дай бог хватит сил дойти до берега: Иня весила неожиданно много, никак не помогала, а потому её спасение потребовало изрядных усилий.

Бог дал, и на берег Михаил выполз на четвереньках и рухнул на землю. Перед глазами всё плыло, во рту пересохло, а в воздухе стоял странный запах, мешающий отдышаться.

— Миша! Очнись! – Иня трясла Михаила за плечи, а он то видел её перед собой, то проваливался в темноту.

Когда Михаил наконец открыл глаза, ночь была уже не такой тёмной: он хорошо видел сидящую рядом с ним на коленях Иню. Долго же он пролежал!

— Что ж ты наделал, Миша! – сказала Иня.

По щекам русалки побежали перламутровые ручейки. Она провела по ним рукой и с удивлением уставилась на несколько неровных жемчужин, скатившихся в ладонь.

— Что это?!

— Слёзы, – сказал Михаил, безуспешно пытаясь сесть. – У людей так бывает, когда они сильно печалятся. И когда радуются – тоже. Только без жемчуга.

— Чему тут радоваться? Ты на себя накликал беду! Теперь тебя заберёт река!

Иня была встревожена не на шутку, и это сподвигло Михаила наконец-то собраться с мыслями. Понемногу переставал кружить перед глазами берег, ещё медленнее возвращались силы. Остался только странный запах – что-то среднее между тиной, нагретым солнцем деревом и мокрой землёй.

Вместе с пониманием, что это запах самой Ини, пришёл и зов. Словно звучащая вдали песня, он растекался над водой, хотя Михаил готов был поклясться, что слышит его буквально рядом с собой. Голос звал к себе, убеждал, запугивал; обещал наслаждения и покой; грозился карой за непослушание. И всё это – без единого слова. Но самое страшное – Михаил понял это не сразу – слышал зов он один: Иня даже не шелохнулась.

Стоило Михаилу об этом подумать, как Иня подняла заплаканное лицо. Теперь зов реки слышала и она. Михаил видел, как шевелятся её губы, но слов разобрать не мог: все его чувства были направлены на реку.