Онлайн книга «Шёпот берёз»
|
— Пусть на нашего на Егорушку не смотрят ни речные духи, ни полевые, руки свои к Егорушке пусть не тянут. Пусть Егорушка наш невидим будет для фараонок, мавок да русалок. Пусть река видит его, да не трогает! С последними словами на макушку Егорки скатилась ряска и водоросли. Михаил едва не потёр глаза: он точно помнил, что ведро было пустым и сухим, а ручей – чистым. Закончив, Аксинья кивнула Ольге: уноси сына. Как только та скрылась за порогом, знахарка повернулась к Михаилу: — Отнеси ведро обратно. Перед ним снова стояла седая и сгорбленная старуха: опущенные плечи, седина – как будто померещилась Михаилу потемневшая коса и налившиеся силой руки. Ольга вынесла свёрток и поклонилась Аксинье: — Спасибо тебе! — Одного к воде до осени больше не подпускай. Идя за знахаркой до её избы, Михаил пытался придумать, как бы выспросить у неё о русалках, но мысли никак не складывались в слова. Опустив ведро, Михаил уже собирался попрощаться, когда Аксинья подняла на него глаза: — А ты ходи к реке, пока лёд не встанет. Михаил остолбенел: откуда она узнала?! — А когда встанет, выжди до полнолуния и приходи на берег. — А как мне быть с… — Всё устроится. Я приду, как будет нужно. Михаил смутился: а вдруг Аксинья была вчера на берегу и всё видела? Поспешно поклонившись, он едва ли не выбежал за ворота. Вечером Михаил пришёл на берег. — Иня, ты тут? — Тут, – ответила она из прибрежной травы. — То, что вчера произошло… Ты помнишь? — Конечно, – забулькала Иня, – и очень хорошо! — А я – почти ничего, – признался Михаил. — Это всё река, не переживай. Больше к этой теме они не возвращались. Михаил приходил вечерами, угощал Иню рыбой, слушал её рассказы о подводной жизни, а потом рассказывал о том, что происходит в селе и что видел в городе, – будто и не было того вечера, будто и не носила Иня его ребёнка. Поначалу Михаил пару раз спросил, не надумала ли Иня перебраться в человеческий дом, но она в ответ только смеялась. * * * Осенью, после жатвы, Михаил сказал Ине: — Я уеду на неделю или две в город – батя везёт на ярмарку много товара. Мне надо его дело перенимать не только в кузнице. Когда Михаил вернулся, он заметил, как округлился Инин живот. Ивы на берегу растеряли уже почти всю листву, а трава пожухла и сжалась под холодным ветром. Михаил поёжился, глядя на нагую русалку: — А тебе совсем не холодно? — Совсем! – Иня сидела на коряге и болтала ногами в воде. – Я теперь плаваю медленнее, это так непривычно, не представляешь! Михаил и не представлял. Чем дальше, тем больше он думал о том, что будет после того полнолуния, о котором сказала Аксинья. Иня станет человеком? Бред! Сможет жить с ним? А как? И на что это будет похоже – привести зимой в дом беременную русалку? К Мишиному облегчению, эти мысли преследовали его только вечерами: днём, пока он был занят в кузнице, думалось ему о другом. Отец стал совсем плох, а Михаил чувствовал себя неготовым стать главой семьи. Несмотря на то что он помогал в кузнице больше десяти лет, ему казалось, что он практически ничему не научился. Поэтому каждую свободную минуту Михаил расспрашивал отца о тонкостях их ремесла и как мог старался облегчить его труд. Чем ближе была зима, тем больше рыбы старался носить Ине Михаил: он и без слов понимал, что без него она начала бы голодать. |