Книга Шёпот берёз, страница 116 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

— Это ли не знак свыше? Какая-то беспутная девка оставила дитятю у ворот в надежде, что до утра оно не доживёт, – а огонь не дал случиться беде!

Бабы заахали, мужики загудели – а Михаил наконец понял, чей это был дом: старообрядцев. Они жили даже более уединённо, чем Аксинья: та бывала и в церкви, и на праздниках – этих же можно было встретить разве что на кладбищах в поминальные дни. У них была огромная семья, человек в тридцать, и часть детей была приёмной. Они, разумеется, никогда не играли и не дружили с соседской детворой. И что же, все они сгорели? А куда делась скотина? Их прекрасных лошадей – на таких и господам ездить не зазорно – Михаил хорошо помнил.

— Так они же съехали с месяц назад, – сказал сосед Аксиньи. Тут до него дошло, что имела в виду знахарка, и он несколько раз перекрестился. – Господи, грех-то какой!

— Съехали? – повторил Михаил.

Новость его огорошила. В семейных хлопотах последних месяцев он редко покидал двор и кузницу, что уж говорить об участии в жизни села.

— Точно-точно, – сказал Стёпка. – Добро в шесть обозов уложили!

Кто-то возразил ему, что не в шесть, а в десять, это тут же оспорили – и понеслось. Аксинья в это время протянула Михаилу тулуп, в котором лежал запелёнатый ребёнок, и тихо сказала:

— Воспитывай дочь и о слухах не думай. Помни: огонь тебе помогает.

Тут к Михаилу пробилась мать.

— Мишаня, ты как? Немедленно оденься! Дай сюда, а то уронишь!

Но дочь Михаил матери не дал. Прижав её к себе, он побрёл в сторону дома. Ольга подхватила скинутые сыном вещи и поспешила за ним.

— Я с утра схожу к Марфе, у неё недавно младший помер, может, она согласится забрать… А если нет – к Настасье Длинной, она родила недавно…

Михаил резко остановился.

— Мам, ты чего? Какое «забрать»?! Слышала, что сказала Аксинья: это знак свыше! Ребёнок остаётся со мной, и её будут звать Аграфена.

Впервые Ольга не знала, что бы такого ответить сыну, чтобы оставить последнее слово за собой.

— Точно, Дунька ведь наша недавно разродилась, а я и не сообразила… – забормотала она. – Аграфена так Аграфена…

Евдокия, жена среднего Ольгиного сына, была только рада стать кормилицей: молока в этот раз ей пришло много, и грудь уже начинала болеть от избытка.

После этого случая девки вновь стали с интересом посматривать на Михаила, но его теперь интересовала только одна девица.

* * *

В последующие дни Михаил каждый вечер приходил на берег и звал Иню, но русалка не отзывалась. Весной, когда сошёл лёд, она не приплыла. Не появилась она и летом. Михаил рассудил, что она не пережила зиму, и искать перестал.

Когда внучка подросла, Ольга заметила её сходство с сыном, но всё, чего она добилась расспросами, – признания, что Груня ему родная. Односельчане, увидевшие сходство чуть позже, конечно, посплетничали, но в глаза высказывать кузнецу какие-либо догадки дураков не было. Аксинья же померла через год после пожара, и Михаил остался со своей тайной один на один.

1.

Поначалу Михаилу было тяжело говорить, и он подумывал рассказать Груне историю знакомства с Иней только в общих чертах. Однако начав, понял, что больше хранить эту тайну не сможет. К тому же, рассудил он, открыв всё Груне, ему будет проще её защитить.

— До прошлого лета я жил с уверенностью, что Иня умерла. Пока в июне, на Зелёные святки, не пошёл поутру искупнуться. Когда меня окликнули, я даже не сразу понял, что зовут с воды.