Книга Шёпот берёз, страница 137 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

— Где же ты живёшь?

— Жила – там. – Девушка показала на березняк позади себя. – А теперь – не знаю. Теперь мне там нельзя жить.

— Как – нельзя?

— Ушла я от своего дома, мне теперь в нём быть нельзя.

— Отчего же? – Любава всплеснула руками. – Тебя что же, из дома выгнали? Что же ты натворила, голубушка моя?

— Ничего я не натворила, матушка. Я просто… сама ушла.

— Зачем же?

— Полюбила я… парня одного. Вот и пошла туда… где он есть.

Девушка говорила неуверенно, словно не знала, какие слова выбрать.

— Какого же парня?

— Витим его зовут. Не знаешь ли ты такого, матушка? Где мне его найти? – Девушка встала с травы и жалобно посмотрела на Любаву. – Где он живёт? Я ради него из дома ушла, а где теперь искать его, не знаю.

— Знаю я такого. – Растроганная женщина кивнула. Она знала, что в красивого парня из Нерёвичей влюбляются многие девушки, в том числе и её собственная племянница Метелица. – Что же, он тебя звал к себе? Обещал в жёны взять?

— Обещал. Сначала говорил, что я ему не гожусь, потому что у меня ленты невестиной нет и ещё… ещё чего-то нет.

Она смутилась и не договорила, но Любава ничего особенного не заподозрила. А если она что и подумала, то уж совсем не то, что было на самом деле.

— А теперь у меня лента есть, всё есть, что он просил! – Осознав всё это, девушка словно бы заторопилась и схватила Любаву за руку. – Матушка, отведи меня к нему!

— Прямо так к нему тебе нельзя! – Любава покачала головой, но не отняла руки. – Девушки сами к женихам не ходят. Раз обещал, то сам прийти за тобой должен. А тебе надо его дома ждать.

— Я из дома ушла, и назад мне дороги нет, и он туда за мной прийти не сможет! – твёрдо ответила девушка, и Любава сразу как-то поняла, что это правда и спорить бесполезно. – Судьба моя с ним быть, и раз он за мной не придёт, я сама к нему приду.

— Так дела не делаются… – в растерянности пробормотала Любава, не зная, что же тут придумать. – Лучше вот что: идём-ка мы с тобой к нам, а вечером, как с делами управлюсь, сама я сбегаю в Нерёвичи и с роднёй его потолкую.

— В Нерё… Это что?

— Ну, село их на Нерёве-речке, речка тихая, оттого и зовётся не-рёвой. Ты разве не знала?

— Нет…

— Ну, я тебе расскажу. А мы – Лютичи, идёт наш корень от Люта Старого, он на нашем пригорке жил уже лет двести назад. Сама-то я из-за Скотинки-реки, издалека меня Былята высватал. Звать-то тебя как?

Но вместо ответа на этот простой вопрос девушка лишь улыбнулась:

— Меня ещё никто не звал. Только ты вот голубкой назвала. Может, это моё имя?

Любава открыла было рот, потом закрыла, помолчала и сказала:

— Ну, пойдём. Неугомон-то мой вона куда уже усвистал…

Она оглянулась, выискивая глазами старшего из мальчиков.

Вдоль края рощи они пошли по тонкой стёжке к Лютичам. Девушка молчала, а Любава всё думала, что же это значит. Не каждый день в лесу спят незнакомые девушки, у которых нет ни дома, ни имени. Впрочем, как женщина умная и сведущая, она уже кое-что сообразила. Известно же, что иные девчонки попадают во власть лешего: кто заблудился, а кого родители в дурной час невольно прокляли. Как пройдёт семь или двенадцать лет – выпустит леший пленницу, а кто она, где родня – и сама уже не помнит. Не из таких ли её находка?

— Всё-таки не годится тебе так быть, одной, девицы сами по себе не живут и сами замуж не выходят, – сказала Любава, когда они уже приблизились к околице. – Мы вот что сделаем. Иди ко мне в дочки, а я уж, как мать твоя, тебя постараюсь с Витимом сосватать. Хочешь?