Онлайн книга «Шёпот берёз»
|
Кивнула Мария. Сказала тихонько: — Уж простите меня, люди добрые, если в чём виновата. И ты, горицвет, прости. Собралась с духом – и дёрнула со всей силы за стебель. Тут цветок вскинулся, вспыхнул жарким огнём, с ножки своей сам сорвался, подпрыгнул и вверх устремился вроде шутихи, из тех, что запускают на праздниках. Взлетел под самое небо, заметался там, рассыпался искрами – и вниз полетел, прямо Маше в руки. — Ах! – вскрикнула она. Прижала горицвет к сердцу и упала замертво. Старуха над ней склонилась: — Вот ведь как оно вышло! Кажись, дурной совет я тебе дала. Но ты уж не взыщи: без тебя и моё дело никак не сладится. А мне терпеть невмоготу. Тоже долгонько ждала… полста лет или больше? Сама не помню… Протянула к Маше свои пальцы – кривые, морщинистые. Взяла горицвет под самый стебелёк, из рук Марьиных вытянула, себе забрала. Ухмыльнулась, разогнулась, на клюку оперлась. Поднесла цветочек к самому носу, взглянула на него очень строго, сжала в кулаке… тот вспыхнул в последний раз – а потом засветился тихонько, послушно. Старуха отступила на шаг. Горицвет на груди спрятала. Сказала негромко: — Ты уж не взыщи, Марьюшка-голубушка. Цветочек я твой приберу. Мне он нужнее. Может, и нехорошо это – чужими руками жар загребать. Но так уж всегда бывает: мало счастье своё найти, его ещё и удержать надо! Прощай, милая. Не поминай лихом. Повернулась и пошла прочь. А из чёрных промоин, как из окон, мавки одна за другой повылазили, болотные русалки. Жёлтых кувшинок нарвали на длинных стеблях, сплели венки, красуются. А сами – страшнее смерти: бледные, тощие, в трупных пятнах. Как говорят: отворотясь не наглядишься. Подползли к Маше, обступили кругом. Взяли под руки. Венок на голову надели, как невесте. — Пойдём с нами, пойдём, – бормочут. – У нас тебе лучше будет. Никто тебя не обидит. А кто раньше обижал – тот долго не проживёт… отыщем, отомстим, за все наши беды отыграемся! Открыла Мария глаза. Улыбнулась бледными губами. Только вздохнуть больше не смогла. Прошептала беззвучно: — Пусть так и будет. * * * Проснулась Алёнушка, когда солнце уже к полудню шло. Проснулась на пригорочке мягком, муравчатом, как на перине пуховой. Тепло ей, покойно и весело отчего-то. Над головой берёзы шумят. Сразу три берёзы – высокие, светлые, стройные, словно сёстры родные. Сквозь листву солнышко проглядывает. Птички поют. Красота, да и только. Откинула Алёнушка волосы тонкими пальцами. Сарафан оправила ситцевый. На грудь свою глаза скосила и на ноги босые посмотрела, да так и вспыхнула вся: не девчонка, а загляденье. Все шестнадцать лет при ней. Поднялась и села на травке. Осмотрелась. Видит: место знакомое. У этих трёх берёз деревенские девки завсегда свидания парням назначали. Вот и узелок чей-то забытый лежит, а в нём – пирожки. Жирные, сочные, даже не зачерствели нисколечко. «Надо же, – думает Алёнушка. – И кому спасибо сказать? А хотя какая разница». Куснула она пирожок: зубки-то у неё молодые, крепкие. Не то что раньше. Да что там – ещё вчера! Ещё вчера бродила она по свету старой ведьмой. Проклятой на веки вечные. Злобной, лживой и безжалостной. Вот и клюка старушечья в траве валяется. Гладкая, истёртая, с загнутой ручкой. Подняла её девушка, повертела в руках. Размахнулась – и со всей силы в кусты забросила. |