Книга Чародей из Серого замка, страница 29 – Наталья Русинова

Одного.

У штригоя же два сердца, это каждому охотнику известно. Второе тоже бьется, просто чуть медленнее. Да и укусы он видел собственными глазами, сначала на голове и шее дочери короля Феофана, затем – на молодом Лешеке. Это был самец, Богумил бы руку поставил об заклад. И вчера на него напала именно мужская особь. Да, можно заворожить человека, как тварь и сделала с панычем, но охотники за чудищами не подвержены подобным чарам, по этому принципу их и отбирают в ученики наставники Серого замка.

Что же произошло на самом деле?

Девка тем временем придвинулась к сидящему на постели колдуну вплотную и погладила его пальцами по плечу.

— Понимаю ваши чаяния, милсдарь, – вздохнула она сочувственно. – Вы бы это, сходили на исповедь, облегчили тяжесть греха на душе. Ксендз Густав вас утешит, нужные слова скажет.

— Моим грехам никакая исповедь не поможет, ибо пьяница я, распутник, транжира и убийца чудовищ, – отшутился Богумил. – Но за совет спасибо. Пойду и впрямь к нему, может, что дельное подскажет.

— Сходите, сходите! – закивала девка. – Он святой человек, обязательно вам поможет! Молится день и ночь за грехи наши тяжкие, столько людей к свету вывел, они на небеса вознеслись прямо с земли нашей грешной, сама лично видела!

— Чего видела? – не понял Богумил. – Как люди на небеса возносятся? Невозможно это, ибо не дано живым души умерших видеть. Разве что некромантам, но чернокнижие строго запрещено.

— Страсти какие вы сказываете! – поежилась девица. – Нет, они прямо в костеле его к небесам улетают. Вы бы видели, как это красиво и благостно, аж реветь от счастия хочется! Жаль только, взрослые редко возносятся, грехи тяжкие их к земле придавливают сильно. Дети – почитай, каждую неделю, школяры – тоже. Сироты чаще всего, но это и понятно, они уже настрадались за жизнь, как мало кто страдал, все грехи возможные заранее искупили.

Богумил попытался вдохнуть и закашлялся. Ужас, леденящий и острый, как бритва, пополз из желудка вверх, царапая изнутри горло. Колдун невольно сжал руки у груди. Ладони мигом затряслись, как после хорошей попойки.

— Да вы сами сходите, посмотрите! – добавила девка. – Вечером сегодня ксендз Густав кровососке проклятой будет грехи отпускать и на тот свет ее сопровождать. Это обидно, конечно, что упыриху не на костре палачи сожгут, а менталисты из судейства серебряным кинжалом заколют, но ксендз говорит, что не нашего это ума дело, перед Господом все равны, и каждый должен иметь право грехи свои искупить и на небеса попасть…

Сердце билось в груди так, что казалось, вот-вот выскочит наружу. Богумил медленно дышал, стараясь унять дрожащие руки.

— Схожу, – кивнул он, наконец. – Может, и впрямь наступило время исповедаться. Помоги мне только встать.

Конечно, все имеющиеся эликсиры и оружие колдун с собой в сумке не носил, оставил часть запаса в комнате, в небольшом сундучке под кроватью. Это его и спасло. На месте были кинжалы, парочка колец – накопителей энергии, а еще эликсиры, врачующие раны, притупляющие боль и увеличивающие скорость. Богумил залпом осушил один за другим три пузырька с мерзкими на вкус жидкостями, затем сплюнул за окно горькой слюной и поморщился.

Голова болеть перестала почти сразу. А вот раны на груди еще чесались, покрываясь лечебной коркой, пока колдун шел с постоялого двора к центральной площади, где располагалась ярмарка. Рядом вкруговую стояли дом бургомистра, библиотека, костел святого Анхеля, магистрат со зданиями суда и городским советом. Мысли бегали, как крысы на чердаке, спугнутые хозяйским котом.