Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 100 – Наталья Русинова

Очень хотелось сесть под заснеженный куст сирени у крыльца и зареветь от усталости и переживаний, накопившихся за последние нелегкие деньки. Но нельзя. В конце концов, она маг, проучившийся больше половины срока, или глупая девка, удел которой сидеть в замуже и носом хлюпать, когда мужчины идут воевать? Сама себе выбрала удел, никто за косу не тянул.

Дверь усадьбы отворилась легко и без скрипа, точно смазанная салом. В лицо сразу дохнуло жаром и свечной копотью.

«Греется, гадина, — хмыкнула про себя Азали. — Они же холоднокровные. И сердце у змей бьется в разы медленнее человеческого. Его остановишь, а эта ехидина и не поймет сразу, что ее убивают. В нашей ситуации даже небольшая задержка в несколько секунд опасна…»

В просторной зале, куда они с Эрлом вошли из темного коридора, горели десятки свечей, воздух дрожал от жара. Огромный дубовый стол, заляпанный воском и темными пятнами (Азали отдала бы руку на отсечение в споре, что это засохшая кровь), зеленый мягкий диван с резными подлокотниками и кресло ему в пару, что стояло близехонько к камину. На полках книги и фарфоровые статуэтки, вазочки с завядшими цветами. Пахло скверно — пылью и пересохшей негодной травой.

— Заждалась я вас, — вдруг раздался от двери мягкий и бархатистый женский голос.

Азали тут же опустила глаза к полу, стараясь смотреть на гадину Скарапею украдкой, искоса.

Небольшого росточка, чуть выше Ниенны, худая, двигается плавно и грациозно, в темных глазах отражаются свечные отблески. Закутанная в темные тряпки до пола, голова не покрыта. Интересно, муж у нее есть? Если да, то не кинется ли он защищать ядовитую женушку под воздействием гипноза?

«Что же я молчу, идиотка? — изругала сама себя Азали. — Она же уверена, что мы под воздействием!»

Но не успела она додумать эту мысль, как Эрл рухнул на колени и приложился лбом в дощатый пол.

— Пощади, царица-матушка Гарафена, — забормотал он, как юродивый. — Нас ловили-ловили, да не поймали, жандармы за нами гналися, а мы лошадей украли да в лесу потом бросили, чтобы на тебя, драгоценная, не подумал никто, сами пешком дошли! Смилуйся, мы все сделали, чтобы злодеев от тебя отвести!

Азали поперхнулась смешком — ну дает боевик, еще и имя ехидины вспомнил! И притворяется оболваненным легко, ему бы в театре выступать. Тут же сделала вид, что всхлипнула от огорчения и опустилась рядом с Эрлом на колени.

— Прощаю вас, моих неразумных, — наконец, довольным тоном произнесла женщина. — Все правильно сделали. Чужих нам здесь точно не надобно. А теперь идите вниз, под главную лестницу, ждите вместе с остальными, пока не призову.

И она посторонилась, приглашая гостей выйти в коридор. Торопливо кланяясь, адепты обошли ее по дуге и побрели, куда им было велено. Азали едва сдерживалась, чтобы не припустить бегом — так оказалось противно находиться рядом со змейской царицей.

Под лестницей обнаружился вход в чулан. Вот здесь за порядком никто не следил — дверь рассохлась, полотно в дырках от жучка-короеда. И пахло сквозь них еще хуже, чем в зале.

Человеческими испражнениями и болезнями.

Едва студиозусы вошли внутрь, как под ногами кто-то тоненько взвизгнул. Эрл с воплем отскочил в сторону и высек из пальцев крохотный огонек.

— Ты что делаешь, нас же поймают… — с шипением не хуже змеиного начала Азали.