Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 98 – Наталья Русинова

— Видала? — горделиво усмехнулась она перед малявкой, смотревшей на диковинную тетю во все глаза. — Это потому, что мама у меня сражалась, и отец тоже! Значит, и я могу.

Валькирия вернула стол на место и указала на подругу.

— А это некромансерка, она мертвых может поднять из земли!..

— Но не поднимаю, ибо законом запрещено, — поспешила вмешаться Ниенна, пока восхищенная девочка не попросила продемонстрировать и это умение.

— Жалко, — тут же расстроилась Марта. — А то я бы тебя попросила Забияку нашего вернуть, он такой хороший был! Песни пел справные, матушка его очень любила, говорила, что его голос любую хмарь разгоняет.

— Забияка — это колдун? — зачем-то уточнила Ниенна.

Девочка помотала головой.

— Нееет, это петух! У нас долго жил, и жен у него было много, двадцать штук! Да только госпожа всех зарубить велела позавчера, жалко так…

И Марта всхлипнула. Игрушки тут же посыпались на пол.

— А у нас свой забияка есть, смотри, — заговорщически подмигнула Герда. — Кстати, дядюшка твой его от беды спас. Поговори с ним потом, может, и тебе подарит. Бедолаге дом как раз нужен…

Петух, словно понимая, что речь ведут о нем, заинтересованно высунул голову из корзины.

— Ой, красивый какой! — восхищенно пискнула малявка. — А погладить можно?

Пока девочка крутилась над корзинкой, что-то шепча птице на ухо, валькирия и некромансерка успели осушить еще по одному стакану узвара. Обе то и дело поглядывали на дверь. Томительно тянулись минуты. Герда поднялась с места, чтобы подложить в печку дров.

И тут маленькая Марта подняла от корзинки разрумянившееся личико и тихо шепнула.

— А хотите, я вам секрет покажу?

И она потянула в сторону узорчатый половик, под которой показалась щель погреба. Девочка дернула за веревку, привязанную к ручке, и крышка со скрипом отошла в сторону. Изнутри пахнуло не сыростью и репой, а теплом и куриным пометом. Более того, едва крышка начала подниматься вверх, как снизу что-то многоголосо запищало.

— Ишь, оголодали, — засмеялась девочка. — Сейчас пшена задам.

Герда с Ниенной недоуменно переглянулись, а затем поднялись с мест.

В подполе было не только тепло, но и светло. Под ввинченными прямо в стену свечными кристаллами, не дававшими дыма и огня, а потому безопасными, стоял огромный ящик, в котором сидели цыплята-подростки. Вот они увидели миску с пшеном и засуетились, забегали, то и дело порхая на маленьких, но уже крепких крыльях.

— Когда госпожа велела курей порубить, батька малышню в подпол спрятал, — пояснила Марта, насыпая зерно в кормушку. — Сказал, завтра барыня, может, уедет или помрет благополучно, она все равно какая-то хворая, из поместья давно не выходит. А мы, если ее послушаем и всех под нож пустим, поголовья лишимся и по миру пойдем.

Один из петушков, долговязый и худой, тут же вспорхнул ей на плечо и победно завопил что-то вроде «керик-кукууу!» Девочка рассмеялась и смахнула его назад в ящик.

— Озорники, — покачала она головой совсем как взрослая баба. — Бродька их очень любит. И я люблю. Матушка, когда я болела, сказку интересную сказывала, с тех пор они мне по сердцу. Мол, нечисть всякая петушьего крика боится сильно. Он вроде как не убивает совсем насмерть. А все одно прячутся кровососы, едва заслышат. Это знак, что рассвет идет, Всеблагой Левий очи открывает, и под его взглядом никакому упырю не жить.