Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 126 – Наталья Русинова

Герда тоже с любопытством озиралась по сторонам.

— Бабы холеные какие, — хмыкнула она. — Прямо плывут лебедушками. Да уж, не Щедро Поле, где селянки Эдгара чуть на части не порвали от восторга. Кузнецовых слободок по земле немало разбросано, особенно около крепостей, только таких богатых я давно не видела.

Она царственно кивнула замершей посреди дороги молодухе, что глядела, открыв рот, на вооруженных до зубов девиц в коротеньких кожухах мехом вовнутрь и мужских шерстяных портах. Та живо отмерла из позы истукана, стремительно развернулась и рванула прочь.

— Радмилка-сплетница, — фыркнула ей вслед Хелена. — Сейчас всем растрезвонит, что девки при штанах и кинжалах в слободу заявились, не иначе как случилось чего.

— Пусть трезвонит, — отмахнулась Ниенна. — Показывай, где постоялый двор.

— А братик? — у девчонки тут же задрожала нижняя губа. — Вы же обещали, госпожа…

— Будет тебе братик. Вещи и лошадей только оставим да за комнату расплатимся. И в лавку зайти надо, «серебро» на лезвиях обновить.

— Так они в одном месте находятся, — сразу заулыбалась Хелена, а затем сунула руку за пазуху и достала платок. Стянула шапку, проворно повязала платок под подбородком и пояснила. — Кузнецы ругаться потом будут, если в шапке мужицкой увидят. Ингвару еще пенять начнут, что я малахольная. А мне вот в лесу в ней теплее. Из-под платка то и дело волосья выпирают в разные стороны, а шапкой прижал — и ничего…

Девчонка была простой, как медная монетка, и очень доверчивой. Ниенна подумала, что вряд ли ее обижает старший брат, при жесткой мужской руке растут совсем другие дети — молчаливые, боязливые, с затравленным взглядом. Маленькая Хелена же была как деревянное решето, сколько насыпали в него — столько и выпало. И вертлявая, как уж, все коленки Ниенне пятками истыкала. Все-то ей интересно по сторонам, все любопытно.

Стало быть, брат ее не бьет и по хозяйству без нужды не припрягает. Но по девочке было видно, что недостает ей женской ласки. Она так и льнула к белоголовой некромансерке, не боясь ни висящих на поясе кинжалов, ни знака Милосердной Смерти на бляхе, приколотой к груди, ни сморщенной головы лесной шишиморки, что промышляла как раз у людских деревень, воруя по ночам маленьких детей. Ниенна изловила поганку еще весной и решила, по совету Герды, «засушить на память» и повесить к седлу. Чтобы сразу видно было — не простые девки едут, грабить их чревато для здоровья. Может, поэтому и не трогали их лиходеи ни на трактах, ни в городах? Как знать, может, и голова незадачливого грабителя повиснет после драки на противоположной стороне седла…

И одета Хелена бестолково. Да, тепло, но как-то неряшливо, что ли? Обувь ей чуть велика, вязаные носки снизу поддеты, а под юбкой — теплые портки. Но сама юбка застиранная, наскоро схваченная неумелыми стежками на самом видном месте. Ниенна зашила бы лучше. Родители ее считали, что графской дочери нельзя быть неумехой, а уж всякий женский труд положено и вовсе знать, как свои пять пальцев. Иначе не получится после замужества набрать в дом достойных служанок. Как оценивать их мастерство, если сама ничегошеньки не умеешь?

И косы у девчушки заплетены криво, одна чуть толще другой. Платок только новый, с шелковой нитью, так и играет золочеными цветами на солнышке. И плащ хороший, дорогой, с меховой подкладкой. Видно, мужик одевал, которому главное — чтобы дите не замерзло и не заболело. Но явно брал по торговым рядам то, на что очарованная девочка показала пальцем. Баба бы всяко строже к такому важному делу подошла и не доверила пигалице самой выбирать наряды.