Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 128 – Наталья Русинова

Помещение было занятным — вроде и гостевая комната с большим столом и несколькими лавками, где можно посадить отобедать гостей вместе с хозяевами, и при этом, как в лавке, везде развешена и разложена селянская утварь. Серпы, лемеха для плуга, замки со связками ключей. У левой стены в небольших деревянных туесках лежали россыпью гвозди разной длины, рядом болтались дверные скобы, ножи для разделки мяса, ведерные дужки и еще куча всякого полезного в хозяйстве барахла. Противоположная стена — для воинского сословия. Здесь на растянутых звериных шкурах висели и клинки всех размеров, и топоры, и парочка простеньких мечей. Рядом на деревянных распорках расположилась кольчужная «рубаха» с рукавами до локтя. Около нее стоял шкаф с прозрачными дверцами. Некромансерка подошла поближе и ахнула.

Нет, восхитили ее не горсти изящных женских нарукавников и височных колец, лежащие на белых блюдцах. И даже не серебряные браслеты, в которые были грубовато, но все же эффектно впаяны камушки яшмы и малахита.

Посреди всей этой красоты на алой подушечке лежал букетик лилий. Чья-то неведомая рука рассыпала по загнутым лепесткам крохотные капельки горного кварца, из-за чего казалось, будто цветы покрыты утренней росой. И листики на стебле были не одинаковыми, а совсем как в дикой природе. Один смотрелся ярким и свежим, другой — чуть повядшим, третий и вовсе скрутило от жары…

Ниенна видела кованые букеты и раньше. Эка невидаль, скрутить «розетку» в виде круглого стилизованного цветка с одинаковыми лепестками да повесить дюжину таких на ворота, перед прохожими похвастаться. Однако такой тонкой дивной красоты ей не довелось узреть даже в мастерской старого Магни.

— Чье это? — спросила она у наблюдавшего за гостьей хозяина лавки. Герда же наоборот, была полностью увлечена общением с Сабуром, и на подругу внимания не обращала.

— Где? — Бажен подошел поближе. — Ах, это? Ингвара Хенрика работа, он вместе с ребятами малыми к нам года три назад переехал. Парень хороший, старательный. С причудами, правда, но ничего, работе они не мешают…

— С какими причудами? — тут же насторожилась Ниенна. Не то чтобы ей были интересны чужие заморочки. Но когда по округе бродит волкодлак, нужно быть начеку и внимательно наблюдать за каждым.

И кузнец подтвердил ее сомнения.

— По ночам он работает чаще, чем днем, и просит, чтобы ему никто не мешал. Мы к таким вещам с уважением относимся, мало ли, какие кузнец ритуалы в работе пользует. Тут каждый из нас заговоры плести умеет, чтобы броня крепка была, чтобы клинок удар руки, его держащей, усиливал… да мало ли, какие секреты могут быть у мастеров! Вот только его секрет все знают и семью его жалеют. Не приведи боги такое несчастье, как у них.

Бажен с горечью вздохнул и перешел на шепот.

— Девчонка его вас провожала досюдова, я видел. И сейчас под крыльцом с ноги на ногу переминается, не иначе как уговорила тебя на младшего братишку взглянуть. Насчет проклятья болтала, так ведь? Да только нет на нем ничего злого. Он просто тронутый умом, тот малец. Радмила, женка Чекуна, говорила, мол, напугался чего-то так сильно, что разумом повредился. Другие дети в пять зим уже вовсю и поют, и стихи сказывают, а этот башкой трясет да блеет, как козленок. И без брата да сестры и пары часов просидеть не могет, выть начинает не своим голосом. Ингвар с ним и возится, только ночью выходит работать, когда дети спать утолклись.