Онлайн книга «Ниенна. Благословленная Смертью»
|
* Едва солнце покатилось с небесных гор на мягкую ночевку в сосново-можжевеловом лесу, а в окнах окрестных изб зажглись огоньки, как захлопали двери внизу в лавке, и дом наполнился детским гомоном. Ниенна еще не успела очнуться после дневного сна, голова так и клонилась назад на подушку. Герда глянула на подругу, понимающе усмехнулась и сама потопала вниз, закинув на локоть сумку со «всякой пакостью» в виде завернутых в воловью кожу клыков, когтей, кусков чешуи и прочих частей тел, что утеряли в бою с девицами разномастные представители нечистой силы, обитавшие на просторах Острижского государства. На дне сумки в запаянной сургучом бутылке со спиртом болталась тонкая кисть той самой мавки, промышлявшей поеданием детей. Но самой занятной добычей была голова гулиуса фремитуса — упыря, что охотился весной и летом в сырых лиственных лесах Ледгайских островов, сплошь поросших погаными грибами. Пугал жертву диким утробным ревом, порою до смерти, а затем выедал у еще теплой печенку и глаза. За его поимку купец Джонс, на чьем постоялом дворе девицы тогда остановились, заплатил золотом — чудище здорово портило ему заработки, массово отпугивая постояльцев, предпочитавших длинную, но безопасную дорогу через окрестности. Мертвый упырь внезапно оказался ценнее, чем живой — за его голову готовы были заплатить золотом и в королевской кунсткамере славного столичного града Ахенбурга. Таксидермисту, сделавшему из нее чучело, пришлось отслюнявить едва ли не треть купцова гонорара, настолько мужик не хотел браться за эту работу. Но жажда денег пересилила страх перед чудищем, и Ниенна с Гердой получили отлично выделанную башку, что после обработки сохраняющими зельями стала выглядеть еще омерзительнее. Самое то, чтобы продемонстрировать чересчур осмелевшим сорванцам и тем самым окончательно отбить охоту приближаться к чародейским лошадям и сумкам. Ниенна успела еще поваляться на мягкой перине и поудивляться в очередной раз, насколько же хорошо в слободе живут люди, раз дают пуховые постели даже заезжим гостям. В спаленке вдобавок вкусно пахло бельем, что полоскали в проруби и сушили на открытом воздухе, и звериными шкурами, брошенными на пол для теплоты ног. Очень хотелось повернуться на другой бок и заснуть окончательно, но нельзя — проснется среди ночи и будет ворочаться туда-сюда, одолеваемая мышечной болью и тревожными думами. От первой напасти худо-бедно помогал камень с драконьей кровью внутри. От второй не помогало ничего, кроме дела, которым можно занять и руки, и голову. Поэтому некромансерка зевнула, ополоснула руки и лицо в стоящем на столе тазу для умывания, закапала под веки травяной настой, увлажняющий глаза в морозную пору, натянула холщовую рубаху, а сверху теплый жилет и юбку. Больше она сегодня никуда не собирается, так что можно в кои-то веки почувствовать себя девицей, а не замотанной дальней дорогой охотницей за упырями. Расчесалась, затянула белые волосы в узел на затылке, глянула в небольшое и мутноватое зеркало на стене. Да уж, какими бы мастерами здешние кузнецы не слыли, а плотный и прозрачный лист стекла, на который наносится тонкий слой олова или серебра, им отлить просто не на чем. Это столичные умельцы могли делать, при помощи магов, решивших связать жизнь с каким-либо ремеслом. В столичной академии Боевых, Целительских и Особых искусств таковых не учили, но ручной труд тоже нуждался в магии — и в специалистах, умеющих ее творить и перерабатывать. А здешняя сила тяжелая и сырая, как сама земля, из которой добывают руду. На ней много диковинок для взыскательного покупателя не создашь… |