Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 137 – Наталья Русинова

Доводилось некромансерке и утихомиривать целую стаю прыгунов — мелких нечистых пакостников, которых в канализационные трубы при городских купальнях города Утраны подкинули недобросовестные конкуренты тогдашнего владельца. Прыгуны успели до икоты напугать больше десятка посетительниц дамских комнат отдыха, обескровить и затоптать мало не до смерти служанку и нагадить в купальную чашу с оздоравливающей нервы водой. Последнее Ниенну, на тот момент не спавшую нормально больше двух недель, возмутило особенно. И орава мелких упырьков была размазана заклинанием по стенам, мраморным статуям и живописным картинам раньше, чем закончила визжать оперная певица, на беду свою решившая отдохнуть в тот злополучный день в мраморном бассейне.

Но сейчас и впрямь торопиться было некуда. Максимум, что сделают дети — поцарапаются о клык высушенной людоедки. Поэтому Ниенна быстро оделась, натянула кожух и выскользнула наружу. Герда последовала за ней.

Подоспели они вовремя. В конюшне под стойлом, где висели седла, уже торчала толпа детей. А точнее, пятеро конопатых и вихрастых мальчишек, старший из которых держал за руку русоволосую девочку лет пяти, очень похожую на Бажена. В другой руке он сжимал ивовый прут, которым тыкал в оскаленную харю лесной нечисти, висящую на седле Ниенны, и восхищенно ахал.

— Укусит! — взвизгнула заполошно и по-бабьи Герда прямо от дверей.

Пожалуй, ворвись в конюшню волкодлак, он бы не произвел такого фурора. Детей отнесло от стойла, словно ураганом. Старший мальчишка вдобавок запнулся о доску и рухнул на пол, приложившись задом. Девочка упала сверху и расплакалась.

— Эх, вы, шалопаи, — фыркнула валькирия, подходя ближе. — Баловство учинить не побоялись, а сами от вида головы нечистика едва в бега не кинулись. Как же вы в лес по грибы да ягоды осенью ходите, когда подобная дрянь охотой промышляет?

— Никуда мы не кинулись, — обиженно сказал паренек, поднимаясь на ноги. — Нишка, не реви, тетя пошутила! Никто нас не укусит, она ж дохлая!

— Мертвяки тоже дохлые, однако жрут живых, аж за ухами трещит, — с опаской сказал второй мальчик, отряхивая тулуп от налипшей соломы. — Батька сказывал, ежели люди к своим предкам на кладбища не ходят, чарку самогона с блинами не оставляют, то они обижаются и из могил вылазят. И родственников самих прямо живьем под землю тянут, и там кровищу всю выпивают.

— Чарка-то маленькая, с мой палец размером, — нахмурился первый. — Кровищи, поди, больше в теле. Так что трупакам выгоднее родичей обескровливать, нежели хмельным перебиваться… Нишка, сказано же, не реви! В тебе кровищи мало, умруны тебя не тронут, ты им на один зуб. Правда же, госпожа некромансерка?

— Не совсем, дружок, — притворно вздохнула Ниенна. Разговор ее откровенно забавлял. — Покойники, может, и не тронут никого из вас, а нечистики, вот такие, как шишиморка, чья голова на седле висит, очень даже детишек уважают — в качестве обеда. Потому мы с подругой по дорогам Острижского государства ездим, в каждую деревушку на карте заворачиваем. Ибо заповедал нам Всеблагой Левий людское племя от оживших мертвяков да кровопийц всех мастей защищать… Кстати, у вас здесь ничего такого не водится?

Следующие полчаса подруги лишь качали головами с деланно-изумленным видом, слушая перебивавших друг друга мальчуганов. Сами же то и дело с усмешкой переглядывались.