Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 227 – Наталья Русинова

— Чегоооо? — вытаращил глаза Ингвар. — Да вы и впрямь поганок, что ли, объелись? Я никогда в жизни о таких делах не болтал! А Соколок ваш просто малоумным был, и что мне, теперь за его дурь отвечать?

— Врешь, пришлый, — подал голос седой длинноносый мужик, который стоял рядом с отцом-благодетелем. — Знаем мы о твоих похождениях. Леле голову задурил, из-за тебя ее Соколок изничтожил. Девкам в уши сладкие речи лил, надеялся, с рук все сойдет. А теперь со столичной некромансеркой спутался и думаешь, она тебя защитит? Да только с нами отец Матвей и сила. А вас всего ничего, заломаем толпой да в прорубь кинем. Отдай маленькую ведьму по-хорошему, а сами можете катиться на все четыре стороны.

Разом загомонившие мужики вдруг осеклись, глядя под ноги. И неудивительно — слой обледенелой почвы под сапогами и лаптями вдруг начал трескаться, а прорехи в земле стремительно наливались фиолетовым сиянием.

— Законом здешним себя возомнили и правом наделили решать, кого казнить, а кого миловать? — процедила Ниенна, поднимая перед грудью кончики пальцев, тоже начавших искрить. — Так я вам напомню, что при отсутствии жандармерии в каком-либо из поселений функцию охраны правопорядка выполняют королевские маги, начиная с третьего курса чародейских академий. Услышали, или еще раз повторить? Не отец-благодетель, и уж тем более не местные жители.

Мужики враз опустили головы. Ибо они были пьяными, но не душевнобольными. Напасть на представителя власти, пусть совсем юного, никому не улыбалось.

— Она тоже врет, милый, — вдруг раздался в повисшей тишине вкрадчивый женский шепоток. — Полюбовника своего выгораживает, бесстыдница. Вон как щеки пылают. Понятно, чем занимались, когда мы пришли…

С крыльца вмиг раздалось мальчишеское фырканье, но Ниенна пропустила его мимо ушей. Гораздо больше ее занимала Радмила, что стискивала белыми ручками локоть носатого седого кузнеца.

Ах ты, гадина подколодная! Земля под ногами у Ниенны так и вспыхнула густым фиолетовым.

— Завидно стало, да? — нарочито-высокомерно хмыкнула некромансерка. — Тебе, змее, даже приворот у колдуна не помог. Значит, вся эта толпа — твоего поганого языка дело?

— Милый, она меня поносными словами хулит! — жалобно всхлипнула Радмила. — Сейчас проклянет или порчу наведет!

Мужик набычился и шагнул вперед, сжав кулаки. Ингвар с шипением двинулся ему навстречу.

— А ну замерли оба! — рыкнула Ниенна. — Слушай, кузнец, тебя, кажется, Чекуном зовут? Так я по-хорошему прошу, уйми свою женку непутевую. Иначе я всей деревне свои воспоминания покажу о том, как она вчера в кузнице перед Ингваром стелилась, слезы горькие лила, тебя селезнем неуклюжим обзывала.

— Врешь, — повторил мужик, но уже не так уверенно. Радмила, повисшая на его локте, и вовсе взбледнула с лица.

— Да куда уж мне до здешних мастериц художественного красноречия, — хмыкнула Ниенна. — А теперь, когда все заткнулись, наконец, напоминаю еще раз — в Острижском государстве представителями охраны правопорядка на отдаленных территориях при отсутствии жандармерии выступают чародеи. А проступки ведьм судят только Инквизиторы. Никак не деревенские отцы-благодетели.

— Да где ж нам их найти? — робко вопросил из толпы незнакомый бабий голос. — Ближайший в Пятиречье…

— А вам и не надо. Это наша с Гердой Сигердоттир задача. И поэтому я, адептка третьего курса Особого факультета Ниенна Антарская, ответственно заявляю при свидетелях, что сегодня же ночью забираю девочку с собой в Ахенбург, где Инквизиторы решат ее судьбу. Оба брата Хенрика тоже едут — в качестве сопровождающих. Потому что Хелена недорослая и не имеет права распоряжаться собой без опекуна, как и Йохан. А больше о них позаботиться некому, кроме Ингвара. Этот вариант вас устроит?