Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 229 – Наталья Русинова

— Чего опять мелешь, — с досадой поморщился Сабур, делая еще один шаг и протягивая здоровенную лапищу к ее плечу. — Вчера, когда на санках катались, одно обещала, а теперь на попятную? Нет, милая, у нас так делать не принято…

Милосердная Мать свидетель, Ниенна хотела не допустить того, что случилось потом! И даже сорвалась с места, желая вклиниться меж двумя ссорящимися любовниками и поставить хоть какой-нибудь магический щит.

Не успела. Герда стремительно развернулась, аж коса за спиной в воздух взлетела. Глаза ее ярко-ярко полыхнули серебром…

Некромансерка впервые видела действие вопля валькирии, что был направлен не на толпу врагов, а на одного конкретного человека. Сабур не взмыл в воздух лишь потому, что Герда очень устала после боя с эльфовским колдуном, и вдобавок накануне не выспалась. Но его вынесло со двора Хенриков, будто ураганом. А дальше Сабур рухнул в смерзшуюся грязь и с руганью покатился вниз по улице. Как раз по направлению к постоялому двору.

А подруга все кричала и кричала, и ей тоненько подвывала Хелена на крыльце, зажав уши. И вдруг Ингвар кинулся к Герде, толкнул ее в грудь плечом, сбивая дыхание и тем самым останавливая леденящий душу вопль — а затем крепко обхватил руками за плечи и голову, прижимая к себе. И что-то горячо и быстро зашептал в ухо.

И Герда, ростом и телосложением кузнецу практически не уступавшая, вдруг обмякла в его объятиях и горько-горько расплакалась, как совсем юная девица, обманутая прожженным столичным ловеласом.

*

Собрались быстро.

Завязали в холстину пожитки — немного, по большей части лишь одежду и обувь. Рядом с узлами стояла большая деревянная кадушка, в которую Ингвар сложил рабочие инструменты, бережно заворачивая каждый в тряпицу. Туда же отправились мотки серебряной проволоки, компоненты для «жидкого серебра» и другая важная для кузнецкого дела мелочевка. Хелена упаковала пузырьки с настойками и зельями в сундучок, обложенный изнутри мхом для пущей сохранности.

Затем при скудном свечном освещении они составили и подписали договор о безвозмездной передаче дома, кузницы с банькой и всего имущества, что находилось в постройках, госпоже Усладе Митрошиной, что жила по соседству. Вышеупомянутая Услада сидела здесь же, глотая слезы.

— Как будто снова осиротела, разом потеряв троих детей, — всхлипывала она в огромный носовой платок.

— Не отчаивайся, тетушка, — гладил ее по плечу Ингвар, как маленькую. — Обживайтесь пока с котенышем в новом доме, наводите уют. Дров и угля хватит до середины весны, а дальше, как обустроимся, заберем вас в Ахенбург. Ты нам семьей все эти годы была, семьей и останешься.

Ниенна с Гердой, как представители двух чародейских Стихий, заверили и запечатали договор собственной кровью. Теперь ни у одного законника не возникло бы сомнений в том, что документ подлинный и обе стороны действовали по собственному желанию.

Затем хлопнула входная дверь и на пороге появился Баюн — нараспашку, без шапки.

— Все готово, — сказал он. — Батька лучшую телегу дал, потом в Пятиречье оставите ее у дома сотника Еремея, служки назад в слободу переправят. В Смежах поменяете лошадушек на ваших коней и помчитесь быстрее ветра.

У мальчишки были подозрительно мокрые и красные глаза. Ниенна сочувственно покачала головой.