Книга Зима на Полынной улице, страница 43 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

— Метелью меня не испугаешь. В одной экспедиции я трое суток полз по болоту. Как видишь, выжил, – сказал Стефан, наблюдая, как капялюшник карабкается по его ноге. – Да что ж ты за липучка такая? Так и буду тебя называть! Липучка!

Мужики с изумлением уставились на Стефана, точно увидели его впервые.

— Не дури, брат! Не дойдем, потеряемся в пути, – сомневался Алёкса.

— Дойдете! – рявкнул староста деревни, еще молодой мужчина, однако рано поседевший. – То ваша работа – с монстрами возиться. Доедайте-допивайте и дальше на поиски! После обеда все встречаемся в моем сарае и решаем, что делать дальше. Лесовая должна быть там, гаспадары ученые.

И никому не пришло в голову спорить со старостой.

— Зачем ты взял с собой этого урода? – сердился Алёкса, указывая на Липучку. Нечистик провалился в сугроб, и теперь оттуда доносились страдальческие вопли.

Они стояли посреди белоснежной пустыни и поминутно смахивали с лица влажные хлопья снега. Оба были одеты в короткие овечьи полушубки, которые сковывали движения, но защищали от пронизывающего ветра.

— Да он сам увязался! – Стефан поправил ремешки на плетеных снегоступах и с восторгом воскликнул: – Хороши! Что за гений их соорудил? Не проваливаются совсем.

— То Матвей, отец Анютки. Рукастый мужик. Давай, брат! Уже недалеко до перелеска. Видишь очертания дуба? Нам туда. – Алёкса снял варежки и подышал на замерзшие кончики пальцев.

Стефан вытащил орущего Липучку из снега и посадил к себе на плечо. Тот сразу ухватился за аблавуху и замолчал.

— Как он вообще выживает? Ей-богу, как дите малое.

Алёкса хмыкнул:

— Ты ж понимаешь, брат, что он пользуется твоей добротой? Капялюшники – хитрый народец и живучий. Помню, один повадился ходить в нашу деревню. Яйца воровал. А то, может, и этот был? Кто их разберет? У всех рожа мерзко-одинаковая.

Нечистик зашипел и обнажил острые зубки. Стефан засмеялся:

— Вишь какой грозный!

Дойдя до дуба, монстрологи направились по течению бойкого ручья, а вскоре вошли в перелесок. Ели стонали от непосильной тяжести снежных шапок на своих ветвях, а то, бывало, сбрасывали их с себя, и тогда пространство вокруг выстреливало оглушительным взрывом.

Пришлось снять снегоступы, которые цеплялись за выступающие корни и коряги. Стефан по колено проваливался в сугробы, и вскоре ноги налились свинцом. В лесу ветер не так сильно проказничал, но мороз крепко кусал за щеки и нос. Алёкса всем своим видом показывал, какая это дурацкая идея и что они просто теряют время и силы, но открыто ругаться побаивался. Стефан всегда ощущал, что друг опасался переходить черту. То ли дело в знаменитом отце, то ли во врожденном чувстве почитания того, кто находился выше на социальной лестнице. В любом случае сейчас Стефану нравилась эта колючая тишина между ними.

Лесовая сидела на пороге своей избушки и из множества шерстяных ниток плела толстый жгут. На первый взгляд это была женщина среднего возраста, крепкая, с большой грудью и густой копной поседевших волос. Однако зеленоватая шершавая кожа и горящие оранжевым светом глаза сразу выдавали в ней монстра. Лесовая была одета в легкую льняную рубаху, андарак^[12]  с красным ромбовидным орнаментом и кабат^[13]  с меховой опушкой. Босые ноги опускались на покрытую ледяной корочкой ступеньку.