Книга Наличники, страница 106 – Юлия Шляпникова

Бабушка поднялась с дивана, и Руслан встал следом за ней.

— Будь осторожнее, кояшым. Если с тобой что-нибудь случится, ты от меня и на том свете не спрячешься, так и знай!

Сейчас она уже не казалась ему такой грозной, так что и страх прошел, оставив только грусть и тоску.

— Я скучаю, Фируза Талгатовна, – сказал Руслан и сам удивился, что был с ней так искренен. Хотя назвать ее просто бабушкой он все же не решился.

— Я тоже, кояшым, я тоже. Но мне уже пора, и так задержалась.

Она направилась к входной двери, будто, как живая, собралась просто выйти в подъезд.

— Береги себя, кояшым, – сказала на прощание Фируза Талгатовна, прошла сквозь дверь и исчезла.

Только тогда Вольт выбрался из-за дивана в гостиной, куда спрятался от ее грозного взгляда, и, поскуливая, прибежал к хозяину. Погладив его между острых ушей, Руслан вздохнул и сказал:

— Она ушла, Вольт, похоже, навсегда.

И тоска отпустила его сердце, оставив только легкую грусть.

В подъезде было непривычно тихо. Аня зашла в квартиру и замерла, прислушиваясь к тишине. Карамелька, встречая хозяйку, только мурлыкала, хитро косилась на нее и наворачивала круги вокруг ее ног.

— Пошли дописывать книгу, – повесив куртку на вешалку, сказала Аня. – Кажется, я знаю, чем все закончится.

Всегда, когда она принимала какое-то важное решение, ей становилось легче дышать, думать и вообще жить. Обычно это срабатывало, но не в этот раз. Вместо этого Аня ощущала, как сердце упало куда-то совсем глубоко и не желает возвращаться на отведенное ему природой место. Оно болело, переворачивалось, иногда билось так, словно пыталось покинуть свою хозяйку, и никак не желало успокаиваться.

Поэтому Аня решила, что от кофе ей станет только хуже, и заварила себе некрепкий черный чай с липой. Аппетита не было, поэтому она ушла в гостиную и в ожидании, пока загрузится ноутбук, наслаждалась напитком. Приступив к работе, она больше ничего не замечала вокруг.

Белый лист словно сам собой заполнялся строчками, сюжет разворачивался и летел к концу, как скоростной поезд. Чай давно закончился, но заваривать новую порцию не было ни желания, ни времени. Пока пишется, нужно было писать.

И Аня очнулась только тогда, когда последняя точка была поставлена. В квартире уже стемнело, горели только экран ноутбука и фонарь за окном. В доме напротив зажглись окна, ведь люди давно пришли с работы, возможно, уже поужинали и даже уходили спать. И точно: на часах было одиннадцать ночи.

Вздохнув, Аня потянулась, захрустев всеми костями сразу. Тело затекло, устало и теперь требовало к себе внимания. Но отвратительное ощущение в сердце наконец-то пропало, ведь всю тоску и разочарование она выплеснула в слова.

Карамелька, услышав, что хозяйка подает признаки жизни, мяукнула из кухни. Пришлось идти кормить кошку, а заодно и саму себя.

Последние морозы отступали, начиналась привычная февральская оттепель, которая к праздникам сменится на весенние морозы – кусачие, но не такие опасные, как зимние. Снег становился рыхлым, а небо такого нежного акварельного оттенка голубого, что бывает только в феврале-марте.

Остальной работой она займется завтра. А сегодня постарается уснуть, не думая о том, от чего сознательно отказывается, чтобы сохранить жизнь Руслану. Идти против предков без понимания, что значит это проклятие, Аня не хотела. Слишком многое стояло на кону.