Книга Горный весенний ветер, страница 46 – Вика Маликова

Митсури замер и закрыл глаза. Иттан-момэн душила медленно и с удовольствием. Лицо у него раздувалось, кадык раздирала острая боль, пальцы плясали в демоническом танце тело отчаянно требовало глотка воздуха.

Каори рядом, не даст умереть, –думал Митсури, пытаясь удержать уплывающее сознание. – А что, если Кисю прав и ей нельзя доверять? Как он говорил: «Не верь ни единому её слову»?

Руки вновь дёрнулись вверх, чтобы ослабить хватку иттанмомэн, и вновь застыли на уровне груди. Что же делать? Перед глазами завихрились разноцветные водовороты, которые призывали с головой броситься в их приятную свежесть. Он безвольно опустил кисти, отдаваясь во власть накатывающей золотистой волне, но вместо объятий воды почувствовал болезненный удар в колени.

Каори склонилась над Митсури, который стоял на четвереньках и с жадностью хватал воздух. Иттан-момэн, удовлетворившая свои потребности, стремительно удалялась куда-то во мрак.

— Ты как?

— Та-а-а-ак се-э-э-эбе. – Мир вокруг Митсури опять наполнился звуками и запахами. – Что это было?

— Дурацкая тряпка! Вечно голодная. Питается страхом. Но ты не дрогнул. Обычно люди наверху в ужасе пытаются освободиться от иттан-момэн, метаются, пускают слюни.

Митсури встал на дрожащие ноги:

— Так ведь и я не обычный человек. И всё же она же могла меня придушить.

— Я бы не позволила.

— Не сомневаюсь. Кто бы тогда за тебя поручился? – огрызнулся Митсури.

Каори перевела разговор:

— Видишь, вон недалеко купальня. Мы почти пришли.

Выложенная плоскими камнями купальня с высокими бортами по форме напоминала гигантскую чашку для саке. Сверху нависали оголённые ветви криптомерий, чуть ниже протянулся частокол кустарников. Именно в них притаились Митсури и Каори.

— Когда же купальня наполнится водой? – спросил он, сидя на выступающих узловатых корнях.

Митсури отчаянно боролся со сном, но казалось, что вот-вот проиграет.

— Увидишь, когда придёт время, – ответила Каори.

Она, бесшумно ступая, поворачивалась вокруг своей оси и всматривалась в темень. Хотела быть наготове, если в их укрытие нагрянут нежданные гости. Митсури наблюдал за ней, наблюдал и наконец сдался…

— …Эй, просыпайся! Пора!

Митсури спохватился. Перед купальней собралась толпа нетерпеливых ёкаев. Они рычали, шипели, ругались, расталкивали друг друга локтями, рогами и копытами. Длиннющая змея обмотала своим толстым, как ствол молодого дерева, хвостом сразу несколько горбатых старух с грудями, обвисшими до земли. Те истошно заверещали. Кто-то подхватил их визг, поднялась паника. Позади всех топталось громадное жирное чудовище с шевелящимся, словно живым, животом. Кожа вся в бородавках, глазки крохотные и глупые, вытянутый гибкий язык.

— Ака-намэ занял боевую позицию, – ухмыльнулась Каори, кивая на толстяка. – Он слизывает за всеми грязь, языком подчищает следы. Говорят, весь мусор так и хранится в его брюхе. Бедняга. Носить в себе столько гадости.

Митсури и Каори подобрались как можно ближе к купальне и всё же оставались незаметными для остальных монстров благодаря разросшимся кустам.

— Что особенного в этой воде? Почему этих ёкаев так к ней тянет? – спросил Митсури.

Его вопрос точно утонул бы в нестерпимом гаме, если бы не острый слух Каори.

— Она дарует бодрость и задор. Веселит получше вина. В жёлтых реках мыться никто не хочет, а в купальне вода чистая и прозрачная. Едва услышишь шум воды, беги как можно быстрее и ныряй. Я – следом, вытащу тебя, потому что налетят эти безумцы и затопчут.