Книга Ртутные сердца, страница 68 – Денис Лукьянов

— Зачем вы лукавите? – Я не выдерживаю, встаю, опираюсь руками о стол. Дель Иалд смотрит на меня удивленно. Снова играет? – Сами же хотели поговорить напрямую.

— Так я и говорю напрямую. – Он смыкает руки в замок, отчего-то начинает рассматривать свой большой зеленый перстень. – Знаете, когда ваш друг Валентин был у меня… и не делайте такое удивленное лицо, я уверен, что он все рассказал, да и вы не так глупы, чтобы не понять, наивны, юны, но не глупы. Так вот, он с таким интересом смотрел на этот перстень… а старый Исфахнян, о, этот мудрый благородный человек, предложил мне выпить чаю и специально не смотрел на меня, в особенности – на этот перстень. Знаете, Валентино, говорят, что старики чувствуют свою смерть. А молодые?

Я хочу ответить хоть что-нибудь: увести разговор в другую сторону, вскрикнуть, но не могу ничего. Дель Иалд только что признался. С такой легкостью, так буднично… Он вдруг открывает крышечку перстня, капает немного таящейся под ней жидкости себе в бокал. Поднимает его, помешивает, делает вид, что собирается выпить.

— Хотите? – предлагает мне. Улыбается. – Будете по-стариковски мудры, чтобы принять поражение, или продолжите барахтаться? Вы же знаете, Валентино, – я вас потоплю. Если вы, конечно, не исполните обещания. А вы его не исполните. Вы взвалили все на почтенного книготорговца – и посмотрите, что с ним стало. Вы же учили с ним логику, правда? Так что, надеюсь, ход моих мыслей вам понятен. Он не слишком философский. Даже юные художники понимают его.

— Вы убили его только потому, что… – Больше не могу держать себя в руках. Почему я – не один из уличных пьяниц, способный не раздумывая схватить бутылку и бросить в того, кто мне не нравится: слишком громко говорит, слишком громко шагает, слишком громко существует!

— Урежем это логическую цепочку. – Он вздыхает. – Я убил его из-за вас. Так будет проще понять? Надеюсь, это научит вас ценить честные сделки.

— А художников?! – не выдерживаю я. Пусть знает, что я слышал, видел, чувствовал. – Их вы убиваете тоже из-за кого-то другого? Из-за кого-то другого крадете их картины?

Дель Иалд меняется в лице. Холодеет. Вижу, как глаза его наполняются ядом, – тем ли, что он носит в перстне? И почернеют ли его колдовские губы?

— Слухи – великая вещь, – уходит он от ответа. – Но, знаете, Валентино, в отличие от вас, я честный человек. Я не краду – я только покупаю. Все, что происходит после, лишь вступающие в силу условия сделки. Но вы явно собрались говорить о другом. Давайте вернемся к этому.

— Перестаньте. – Я наконец сажусь. Хватаюсь за голову – разболелась. Что, если даже слова дель Иалда ядовиты? Что, если каждая картина в его доме написана мышьяком, ртутью, свинцом, шпанской мушкой, метиловым спиртом? – Синьора Исфахняна я уже не верну. И это останется только на вашей совести. Просто верните мне Софи, дель Иалд. Зачем вам все это?

— Затем, что я хороший отец. – Теперь встает уже он. Берет виноградину с блюда. – Помните, я показывал вам фокус с такой ягодой? Кажется, нет. – Он резко сжимает кулак, сок течет по пальцам. – Теперь припоминаете? Ваше дело, Валентино, сделать то, что вы пообещали, – помочь организовать свадьбу моей дочери с достойным человеком. Без уловок. Вы видели, к чему они приводят. Думаю, смерть старого книготорговца вы запомните лучше, чем виноградину.