Книга Големикон, страница 153 – Денис Лукьянов

— Знаю, – все внутри сжалась, напоминая о кухне. – Но… все ведь можно делать по-другому! И… и…

— И все ради того, чтобы они увидели. Остального им было мало. Им было мало протезов, – мэр принципиально сжал механическую руку, – им было мало идей, предложений, мудрых решений, железных дорог. И ничего не остается – кроме как доказать раз и навсегда.

Уверенность Прасфоры улетучилось, как аромат дешевых алхимических духов. Девушка нашла последние силы – те оставшиеся опоры, кое-как держащие небо.

— …и этому надо положить конец.

— Вы не во власти мне указывать. Я ведь просил по-хорошему. И даже не подумаю.

— Зато я – более чем. Ради той драконихи…

Прасфора рванул в сторону, но мэр успел схватить его металлической рукой – слишком крепко, чтобы быстро вырваться. Попадамс все же нашлась: толкнул мэра плечом, так сильно, как только могла. Спасибо тряске – этого хватило, чтобы вырваться и побежать. Кэйзер, опомнившись, нахмурился и крикнул рулевому на «носу»:

— Не сходите с курса! И приготовьте новые бочки…

Мэр Хмельхольма кинулся следом.

Дядя рассказал, куда бежать. Прасфора пыталась успеть. Девушка уже не знала, правильно ли, неправильно ли поступает – просто четко видела перед собой цель, до которой обязана дотянуться, иначе продолжит пожирать себя изнутри и, в конце концов, от нее самой ничего не останется – только зияющая пустота.

«Дракона» потрясывало, но Прасфоре чудом удавалось сохранять равновесие – пару раз чуть не упала, а уж сколько споткнулась – не сосчитать. Кэйзер чуть ли не дышал в спину – слышно было, как механическая рука со скрежетом хватается за обшивку.

Наконец, Попадамс добралась до машинного отделения: вокруг дребезжали и пыхтели магические приборы, копошились мужчины в мундирах, которые, только увидев девушку, отложили все свои дела.

Она схватилась за голову – так много магических потоков в одном месте. Ринулась вперед, не теряя ни минуты. Прасфора добежала до приборов, растолкав всех инженеров, и тут в машинное отделение ворвался Кэйзер – люди в мундирах замерли.

— Не смейте! – крикнул он. – Даже не думайте! Вы ничего не понимаете. Все драконы, грифоны, големы, да даже люди… Я чувствую, как его тень начала таять! Эта война необходима! Ее запомнят – и насзапомнят, такими, какие мы есть.

Девушка не ответила. Не нашлась со словами.

Прасфора Попадамс дернула за несколько рубильников, как объяснил дядя – приборы зажужжали еще сильнее, крылья «дракона» захлопали с новой силой. Инженеры стояли, не понимая, что делать, не понимая, что происходит – просто ждали указаний, боялись принять решение сами, не могли разорваться между двух огней, молотом и наковальней.

Приборы вспыхнули: потрескались рубины, полопались трубки, и пламя, вечноголодное, вечнообжигающее, раскрыло сотни своих пастей.

— Прыгайте, – тяжело дыша и держась одной рукой за голову, второй, механической – за обшивку, сказал Кэйзер. – Прыгайте!

На мэре двуединого Хмельхольма лица не было.

Инженеры непонимающе взглянули на Кэйзера.

— Прыгайте, – повторил он. – Это приказ.

Пока мужчины в мундирах поправляли плоские ранцы за спиной и спрыгивали вниз, раскрывая полотняные парашюты, мэр и Прасфора молча смотрели друг на друга.

— Простите, – вдруг зачем-то громко и отчетливо, перекрикивая сломанные приборы, сказала Прасфора. – Правда, простите.