Книга Здесь водятся бесы, страница 85 – Снежана Каримова

— Что это ты такое притащила?

— Ты видишь их? – удивилась Бесёна. – Неужели ты тоже дух?

— Я вижу авоську, – уточнила Глафира, машинально приглаживая растрепанные после сна волосы. – Но думаю, что она не пустая.

Подселенка кинула взгляд на сетчатую сумку.

— Правильно думаешь. Это апельсинчики для больной, только мы с тобой их не видим. Надеюсь, Цвета не настолько очеловечилась, чтобы не разглядеть собственную еду.

Она повернулась к диванчику Цветы и невольно вздрогнула:

— Ой! Я многое повидала, но такое!.. Как ты с ней рядом находишься? И даже спишь в одной комнате! Кошмары не снятся?

— Еще скажи, что бес испугался, – угрюмо заметила Глафира.

Но выглядела Цвета и правда устрашающе. Теперь Бесёна поняла, почему Глафира не рассказала Вере, что внучка у нее. Цвета больше не походила на человека. Она напоминала вырезанного из ствола идола. Волосы превратились в сизые ниточки мха, тонкие веточки и сухой папоротник. Голова и шея поросли грибами-трутовиками. Только глаза еще казались живыми, но они утонули в глазницах и походили на камушки на дне грязного озера.

Бесёна наклонилась и провела ладонью по щеке Цветы.

— Это какая-то обманка, – отозвалась Глафира. – Словно еще одна оболочка. Ведь она не может изменить тело?

— Не может, – согласилась Бесёна и вздохнула, – ну, я пошла.

— Удачи, – машинально проговорила Глафира.

Бесёна обернулась и растерянно улыбнулась знахарке.

Кажется, бесу впервые желали удачи.

Древляница в сердечном домике все еще выглядела как обыкновенная девушка, которую Бесёна встретила неделю назад. Как будто внутренний облик духа и внешний облик тела поменялись местами.

Цвета сидела на диванчике и безучастно смотрела в окно, отражавшее взгляд тела. Бесёна глянула в него и увидела Глафиру, которая склонилась над внучкой.

Но подселенке в первую очередь нужно было позаботиться о себе. Поэтому Бесёна выглянула в окно, выходящее на омут. Охранницы – жуткого подобия Глафиры – нигде не было. Все-таки страж Цветы был вызван экзорцизмом и оказался временным. Это радовало.

Бесёна выдохнула и посмотрела на подменыша.

— Как дела?

Нить, привязанная одним концом к руке Цветы, а другим – к люстре домика, потускнела и истончилась. Похоже, скоро порвется.

Цвета пожала плечами.

— Мне уже знакомо это состояние: вот мое тело, но я не могу к нему «прилипнуть», не могу им управлять. Сонный ступор, сонный паралич. Так и думала, что когда-нибудь не вернусь. Хорошо хоть, что глаза открыты и я что-то вижу. Бабушка заговаривает их, чтобы не пересыхали. Но я не могу подняться, даже шевельнуть головой не могу или разжать губы и сказать ей спасибо.

— Можешь сказать спасибо мне, – и Бесёна вытряхнула на колени Цветы содержимое авоськи.

Та взвизгнула, мигом подскочив, и скинула «апельсинчики для больной» на пол.

— С ума сошла?! Что это?!

Лярвы принялись расползаться по полу. Бесёна тряхнула авоськой, и та сразу распустилась. Подселенка быстро скатала нить связи в клубок, сунула его в карман толстовки и хмыкнула:

— Не поваляешь – не поешь? Вообще-то это твой ужин.

— Ты издеваешься? – возмутилась Цвета.

— Нет, я серьезно, давай ешь. В твоем домике я их вижу, а значит, была права!

Бесёна сотворила в воздухе чашку, поймала пушистый шарик с ножками, плюхнула его в посудину и протянула Цвете.