Книга Приплывший дом, страница 24 – Снежана Каримова

Она почему-то вспомнила о прыщике на лбу и начесала пальцами на брови разлохмаченную ветром челку. Ощущение единения исчезло вместе со съеденными бутербродами. Дара снова оказалась в своем аквариуме.

Ну ничего, она привыкла. Пойдет на поиски домов одна.

* * *

Из-за поворота вынырнул высокий дачный домик, обшитый сайдингом цвета сливочного масла. Как только великая тетя притормозила, Лис выскочил из машины, чтобы открыть ворота. Чечевица бросилась за ним – ей уже до смерти надоело сидеть в ногах Лиса. Обычно она королевишной ехала одна на заднем сиденье.

Олеся нервно теребила завязки рюкзака. Дарина поняла, что тоже робеет, – с родителями Лиса она не виделась уже очень давно. Когда умерла бабушка Галя, Дара перестала ездить на каникулы в Ярославль. Майя и вовсе представляла тетю Дашу и дядю Костю только по фотографиям, а вторую бабушку Елисея вообще не знала.

Пока великая тетя заруливала во двор, Дара бормотала, загибая пальцы:

— Так, четверо нас. Лис пятый, тёть Даша и дядь Костя, Анна Петровна. Итого восемь.

— Девять, – поправила Майя. – Еще Яна.

Дарина махнула рукой, насколько позволяла теснота салона. Получился жест, напоминающий полет маленькой птички или курицы.

— Ее за человека не считаю, в смысле, места она почти не занимает, – пояснила Дара, косясь из окна машины на домик, похожий на высокий скворечник. – И как мы тут все поместимся?

— Ты что? В походах не была? – удивилась великая тетя, глуша двигатель. – В двухместную палатку помещается куча народа, а тут целый дом!

И вскоре они уже собирали по всему дому разномастные стулья и табуреты. Приют престарелой мебели «Выкинуть жалко» – так назвала про себя Дара это место. Обычный дачный стиль.

Лис с отцом пододвинули стол к продавленному дивану.

— Девочки худенькие, пусть сюда и садятся, – распорядилась Анна Петровна.

Сама она заняла большое кресло, ибо «хорошего человека должно быть много, но не каждый стул его выдержит».

Майя стрельнула у великой тети ключи от «Лады» и отправилась за своей дорожной подушкой, чтобы кинуть ее в диванную яму и хоть чуток возвыситься над столом. А Дара гадала, не придется ли «худеньким девочкам» совместно на этом диване еще и спать.

Тетя Даша, пухленькая, розовощекая и веселая, звенела тарелками и опрашивала всех по очереди, кто чем заправляет окрошку – квасом, кефиром или лимонной водой со сметаной и горчицей.

Пока все суетились, знакомились, обсуждали обед, Дара делала вид, что рассматривает стопки старых книг на подоконнике, и иногда поворачивалась к остальным с дежурной улыбкой. Она устала от общения. Как было бы здорово очутиться сейчас в своей комнате, растянуться на родном диване, надеть наушники, включить музыку и ни с кем не разговаривать! И в конце концов расслабить уже губы. Кажется, за всю жизнь Дара столько не улыбалась. Но нельзя же выглядеть букой. Вежливость прежде всего.

Олеся, наоборот, неожиданно быстро освоилась и уже делала «козу» Янке, а та хохотала и тянула к гостье пухлые ручонки. Рядом сидела важная Майя, довольная тем, что наконец и она старшая сестра, пусть и троюродная.

— Хорошо, что выбрались к нам! – улыбалась тетя Даша. – Дара, садись за стол, все готово!

— Мы тут каждый со своим интересом, – сказала великая тетя. – Я вот внучку повидать. Елисей понятно по какой причине.