Онлайн книга «Приплывший дом»
|
— Найдешь его, как же! – громко ответила Катька, разуваясь. – В пивной нет, у Олега тоже. Наверное, косорыловку[6]с дружками варят, – и уже тише забормотала себе под нос: – Точно порчу навели. И из города выселяют одними из первых. Комнату в Рыбинске надо искать, куда ехать-то… Тяжело как без Павла! Ох, тяжело… Катька бросила взгляд на брата и неожиданно заговорила о другом: — Видела на ведьминой внучке мамин платок. Мишка всадил штопальную иглу в подошву валенка и вскинул голову. — Надеюсь, ты не начала ей высказывать? Я сам подарил! – забеспокоился он. — Конечно, ничего не сказала, – презрительно фыркнула Катька. – Это твоя вещь. Делай что хочешь. Чего смотришь? Платок – это память о маме. А ты… — А ты, – перебил Мишка, – мамин крестик Анютке отдала! — Тоже мне, сравнил! – насупилась Катька, прикладывая замерзшие руки к теплому боку печки. Мишке стало жаль сестру, да и он сам не до конца был уверен, правильно ли поступил, подарив платок Иве. — Она не могла порчу наслать, – тихо проговорил Мишка. – Она не хотела, чтобы мы уезжали. Катька грела ладони и думала, вот Мишка с этой девчонкой в любовь играют, а бабка ее помочь не захотела. Катьке стало так обидно, как будто Пелагея уже была их родственницей. — Если она не хотела, чтобы мы уезжали, то подсобила бы, – пробурчала Катька и, обернувшись к Клавдии Ивановне, которая выглядывала на кухню из комнаты, продолжила: – Ходила я к ведьме! Просила ее, молила, говорю, что с собой не увезем, всё в благодарность отдадим. А она: «И зачем мне это? Уезжаем ведь тоже. С семьей Дубовых объединились». — Дубовы, – Клавдия Ивановна нахмурилась, припоминая. – Марья Дубова? У которой четверо здоровенных сыновей? И муж-богатырь, работящий такой. Знает ведьма, с кем переезжать. Катька промолчала, глядя на крошечный кулек, который покачивала свекровь. Анютка тихо сопела, сразу уснув на руках у бабушки. Пальцы согрелись, перестали болеть, будто печное тепло вытащило из них ледяные иголки, но Катька все равно не отнимала ладони от побеленных кирпичей. Она искоса поглядела на Мишку. Брат хмурился, думая о чем-то своем. Давно Катька не смотрела на него так, словно со стороны. И когда он успел вырасти? Теперь уже не мальчик, а молодой мужчина. Красивый, русо-рыжий и, в отличие от нее, без дурацких конопушек. Хотя Павел говорил, что они ему нравятся, конопушки эти. Ох, Павел… Тепло от печи словно согрело не только руки, но и Катькино сердце. Она вспомнила, как прошлым летом частенько гуляла с Павлом в сквере у Манежа. Играла музыка, на лавочках обнимались пары, пахло цветущим душистым табаком. Так было хорошо! Павел шел с ней под руку в светлой рубашке с закатанными рукавами, высокий, статный, улыбчивый. И она была совсем другой. Это после родов волосы потускнели и стали выпадать клоками, а тогда красивыми волнами лежали на плечах, переливаясь на солнце медной рыжиной. Правда, заскочить в пивную с друзьями Павел и тогда любил. Но Катька считала: дело молодое, вот пойдут дети – остепенится. Да, поторопилась она замуж, но так хотелось уже свой угол. Борисыч не обижал, конечно, приютил после смерти мамы, помогал. Но мечтала Катька уже о собственной семье. Да и Клавдия Ивановна была неплохой свекровью, хоть и любила поворчать. |