Книга Бес с тобой, страница 64 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

К деду приходится заехать чуть раньше. Он уже волнуется — ему тоже звонили и угрожали. На что успокаиваю, но… Арина не сможет к нему приходить, дабы избежать перехвата органами попечительства.

Исмаил Иосифович крепкий малый. Не то чтобы излучает благодарность, но понимает, что в данный момент я представляю сторону мелкой, и уже из-за этого выдержанно молчит и соглашается — раз так, значит так.

И пока в палате одни, злобной медсестры нет, вредного врача тоже, выуживаю телефон и набираю Рину. Видео-звонок. Она сначала недоумённо хлопает ресницами, поправляет очки, привычкой дурной губу закусывает, а когда настраивает камеру, краснеет:

— Здравствуйте, — роняет удивленно, как понимаю, сидя за столом в своей комнате.

— Привет, я у деда твоего. Сейчас, — телефон протягиваю Когану. Старик с недоверием его берёт, как и внучка настраивает свою личную — камеру — зрение, и уже в следящую секунду его губ касается тихая улыбка.

— Аринушка.

Опять в душе всё наизнанку. Оставляю их наедине…

Только выхожу из палаты, примечаю Галину, Юлькину подругу. Сидит за столом сестёр, заполняет какие-то бумажки.

— Привет, — ни капли вежливости, просто формальность. Галина с каменным лицом:

— И как у тебя совести хватает? — откладывает папку и поворачивается в полоборота.

— Да ничего вроде, — чуть в шоке от хамства и наезда знакомой, — хватает. Даже, полагаю, избыток, раз до сих пор тебя слушаю.

— Говнюк ты, Бес, — выплёвывает Галя, поднимаясь.

— Спасибо, я себя устраиваю и таким, — разговор надоедает, поэтому отворачиваюсь, глазами блуждая по пустому коридору и обдумывая, где бы покурить. Благо, Галя благоразумно затыкается и уходит по делам. Только остаюсь один, возвращаюсь в палату.

Исмаил Иосифович заметно светлее, чем был, когда я только пришёл:

— Не знаю, что вы, молодой человек, с ней сделали, — возвращает мобильный, — но Ариночка выглядит счастливой, — старческие глаза увлажняются. Коган и сам не рад своей реакции. Пытается успокоиться.

Отвожу взгляд, нарочито долго с телефоном занимаясь. Чтобы старику время дать в себя прийти.

— Ничего, просто она вас любит. Вот и прыгает, как егоза от счастья.

— Пожалуй, эту причину и выберу, — кивает ровно Коган. — Моему старческому сердцу так милее… — на несколько минут зависает молчание, даже подумываю, что пора прощаться. — Вы ещё ей не сказали?

— Нет, — теперь моя очередь чувствовать неловкость. — Не смог. У нас ещё есть время в запасе, а я пока варианты подходящие рассматриваю. Надеюсь, к вашему выходу из больницы подыскать достойный.

— Это, — заминка, — с вашей стороны… — Исмаил Иосифович сражается с чувствами, — мило…

На том закругляемся.

Бес

Первую сознательную ночь не могу отделаться от ощущения беспокойства. Прислушиваюсь к тишине, но она вязкая, и меня утягивает сон. Вырывает из темноты звук — распахнув глаза, его больше не слышу. Даже начинает казаться, что просто приснилось. И только несколькими минутами позже понимаю, что всхлипы всё-таки раздаются из дальней комнаты.

Натягиваю подушку на голову. Ненавижу слёзы. Тем более бабские. Не думал, что Рина плакса.

Понятно — тяжело. Дед в больнице, одна в чужой квартире, без друзей и знакомых, с, по сути, незнакомым мужиком… приходится скрываться, но ведь живая. Никем не испорченная! Не в питомнике! Уже отлично!!!