Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
Черт! Забыла принять лекарство! Еще в машине надо было, когда видение женщины померещилось. Суетливо вытаскиваю, прописанные Антоном Николаевичем таблетки из сумочки. Выдавливаю круглую пилюлю и запиваю водой, услужливо протянутую мужем. — Опять боли? — хмурится Вадим, глаза, цвета плаксивого неба, подозрительно сужаются. Нехотя киваю. Ивакин сжимает губы в трубочку и сразу же растягивает в узкую полосу. Так! Знакомое выражение лица. Муж очень недоволен. Мило улыбаюсь: — Все отлично, просто устала, — бережно глажу его руку. Не хватает, чтобы он распереживался. Ему нельзя. Я как на иголках после его сердечного приступа, с которым недавно загремел в больницу. Не дай бог повторится! — Сейчас отпустит, — заверяю спешно. Ища поддержки, бросаю взгляд на друга. Всегда подтянутый точно не адвокат, а спортсмен, Константин выглядит без сомненья лучше мужа. Смоляные волосы, хоть и редкие, но всегда зачесаны и в геле. Цепкие почти черные глаза, кажется, не упускают ничего — ни единой мелочи. Удлиненный, зауженный аристократический нос и жесткая полоса рта, придают лицу строгости и некоего величия. В нем ощущается лоск и не наигранная интеллигентность. Зачастую, не скажешь, о чем реально думает — он из тех, кто оставляет бурные эмоции за маской непринужденного собеседника и часто улыбается одними губами. При этом очень живой на язык, а когда собирается тесная компания лишь близких знакомых, в хохмах, язвах, шпильках Мичурина не перещеголять. Только потом осознаешь: по сути, разговаривали ни о чем. Костик будто слышит немую просьбу: — Вадим, — привычной манерой чуть поднимает уголки губ в подобие улыбки. — Андрею работу не добавляй. Лучше не затягивай разговор с Витой и домой — отдыхать. Вот теперь не на шутку беспокоюсь: — Мальчики, — облокачиваюсь на стол, — вы меня специально волнуете? Что за недомолвки?.. — осекаюсь, официант как тень, расставляет наш заказ и только уходит, продолжаю: — Вадим, — голос выдает волнение, — что случилось? — Витусь, — бубнит под нос муж и медленно ковыряется в тарелке с салатом, — может, сначала поедим? — Издеваешься? — тихо негодую. Вадим с небольшой заминкой и явным нежеланием кивает Константину. Мичурин деловито выуживает из бизнес-чемодана, с которым, по-моему, никогда не расстается, папку. Протягивает мне. Руки подрагивают, в сердце колет — отодвигаю квадратную тарелочку с овощными суши и открываю документы. «Завещание» — бросается в глаза верхняя надпись. Кошусь на мужа. Серьезен, даже скорее, печален. Промачивает салфеткой губы и пригубляет воды. Перевожу взгляд на Костика — откинувшись на спинку стула, потягивает вино. Вновь уставляюсь на документ. Завещание Город Санкт-Петербург Одиннадцатое марта две тысячи тринадцатого года Я, Ивакин Вадим Алексеевич, 1971 г.р., проживающий в городе Санкт-Петербурге, по улице Художников, в д. восемьдесят семь, квартира четыре, находясь в здравом уме и ясной памяти, настоящим завещанием делаю следующее распоряжение: 1. Все мое имущество, какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы ни находилось, завещаю моей жене, Ивакиной Вите Михайловне. 2. Содержание статьи 1149 Гражданского кодекса РФ мне нотариусом разъяснено. 3. Текст завещания записан нотариусом с моих слов и до его подписания прочитан мною лично в присутствии нотариуса Мичурина Константина Петровича. |