Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 157 – Александра Ермакова

— 06 этом и хотела поговорить, — заминаюсь, не зная, с чего начать.

— Может, хочешь остаться со мной наедине? — участливо интересуется Рыбаков, бросая на Зепара вопросительный взгляд.

По тому, как Андрей меня подгребает еще ближе, понимаю — не стоит:

— Нет, пусть будет, — нахожусь без особого энтузиазма и с радостью отмечаю: надзиратель ослабляет хват, вновь завладевает моей рукой и нежно перебирает пальцами мои. — В общем-то, ничего толкового и цельного. Пару фрагментов, когда я маленькая девочка, лет восьми. Четко вспомнила улыбающиеся лица, тепло с которым обнимали. Мне кажется, мы были счастливой семьей.

— Это же прекрасно! — расцветает Рыбаков. — Если еще и присутствует

эмоциональная окраска. Для твоего психологического состояния очень важно получить такие воспоминания. Теперь главное не напрягаться, ожидая следующей порции воспоминаний. Наш мозг — сложный организм, обмануть который практически невозможно. С ним нужно дружить, — как бы забавно это не звучало, — шутит с милой улыбкой Антон Николаевич, я тоже не сдерживаю улыбки. Андрей же

— невозмутимая скотина. Взирает бесстрастно, хорошо, что еще дышит, а то порой, кажется, он временами забывает это делать. — Когда сознание посчитает нужным, обязательно раскроется. Что-нибудь еще вспомнилось? — снова уставляется на меня Николаевич.

Кошусь на Андрея — Зепар непроницаем. Перевожу взгляд на Рыбакова:

— Есть еще фрагмент, — выдерживаю паузу. — Не знаю где мы с родителями — какой- то темный заброшенный дом. Мама и папа напуганы. Шепчут: «Никто не должен этим владеть». Мама что-то прячет в тайник… Это все, — напущено досадую. — Так странно и запутано… Целыми днями напролет думаю: что это значит, и где это было?

— Вит, не расстраивайся, — сочувствует Рыбаков и даже чуть подается вперед. — Очень интересный эпизод, ты только голову не ломай, прошу. Есть замечательное упражнение, — разжевывает спокойно. — Если тебе нужно что-то придумать или вспомнить, абстрагируйся от проблемы — займись чем-то противоположным, что тебя полностью отвлечет от разгадки.

— Это мы можем, — огорошивает Зепар с таким явным подтекстом, что я, краснея, оборачиваюсь:

— Андрей!.. — шиплю возмущенно.

— Я о тренировках или походе по магазинам! — обрывает с издевкой Зепар и ухмыляется: — Эх ты, а еще меня в пошлости пытаешься уличить.

— Нечего двусмысленные реплики вставлять!.. — осекаюсь. Голодный блеск в бездонном сумраке глаз заставляет облизнуть губы, внезапно пересохшие от жара, охватившего тело. Наша перебранка явно доставляет удовольствие мерзавцу.

Через силу беру себя в руки и поворачиваюсь к Антону Николаевичу — Рыбаков терпеливо ждет окончания нашего мелкого спора:

— Простите, — морщусь пристыжено. — У нас полное непонимание и несогласие, — выдавливаю, пожимая плечами.

— Хотите об этом поговорить? — Николаевич вновь переводит взгляд с меня на Андрея и обратно.

— Нет!.. Нет!.. — отвечаем в унисон и синхронно поворачиваемся друг к другу:

— Уверена? Уверен? — снова поражаем дружностью реплик.

— Да!.. Да!.. — с вызовом уже рычим хором.

Зло соплю, стискиваю кулаки, едва держусь, чтобы, наконец, не высказать все, что думаю об изверге и его плане по выманиванию маньяка. Андрей будто ощущая мой агрессивный настрой и шаткость положения, с ледяным спокойствием поджимает губы и откидывается на спинку дивана. Еще несколько секунд шумно дышу, испепеляю взглядом, но понимаю: надзиратель даже своей холодностью и равнодушием умудряется затушить мой гнев и переключить тело в режим под названием «желание». Ненавижу его хотеть! Ненавижу его любить! Ненавижу себя за слабость… Черт! Зепар — моя слабость.