Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 160 – Александра Ермакова

— Милая, не хочу обижать, — Андрей приближается медленно, точно лев, знающий, что ему уступят дорогу в любом случае. — Но к специалистам придется обратиться. Ты глуха и слепа.

— Только вместе с тобой! — подбочениваюсь. — Я уже устала от твоих комплексов неполноценности, — умолкаю на миг, руки опускаются. Зепар нависает горой, но злости не ощущаю. Смелею, но с осторожностью: — Почему тебе так важно меня оскорблять?

— Мне это неважно… — слегка озадаченно бросает надзиратель.

— Тогда перестань меня унижать, — шепчу не в силах отвести взгляда от

гипнотических глубоко-черных глаз. — Я тебе не делала ничего плохого, — скоро облизываю пересохшие губы, — а отвечать за проступки других… не хочу, — едва- едва мотаю головой.

Демонические глаза сменяются на бархатно-малахитовые. Теплеют, взгляд смягчается. Боюсь выдохнуть, тело натягивается до онемения в ногах и боли в спине. Андрей нежно проводит пальцем по моей щеке, обводит губы, уже подрагивающие от трепета. Скользит по пульсирующей жилке на шее, обхватывает горло, будто собирается свернуть. Мучительно долго смотрит глаза в глаза. Чуть сдавливает — едва не падаю от слабости, страха, но при этом ощущая предательское возбуждение внизу.

Неспешно склоняется — против воли закрываю глаза, сердце выдает неровный ритм ожидания пьянящего поцелуя через боль. Но Зепар, будто назло, пробует ласково, едва касаясь… О, боже… как же мало. Сдаюсь, дрожу, тихо недовольно мычу, хочу еще… Прильнуть не успеваю. Окатывает холодом и пустотой — Андрей резко отстраняется.

— Продолжим разговор потом, — бормочет в губы, дурманя взглядом с поволокой вожделения, — в спальне, наедине.

От ужаса чуть не кричу: «не пойду!», но вовремя осекаюсь. Последний раз спор проиграла с омерзительным позором.

— Опять издеваться будешь? — выдавливаю боязливо.

— Ни разу над тобой не издевался. И сейчас не провоцируй, а то меня камеры не остановят. Возьму тебя здесь.

Утыкаюсь глазами в пол и шумно втягиваю воздух. Зепар идет к плите и колдует над едой, завершая готовку без меня. На неверных ногах отворачиваюсь к столу, несколько секунд прихожу в себя. И как только пыл усмиряется, довожу салат до ума, поправляю тарелки, вилки. Включаю чайник…

Ужинаем в полном молчании, но под негромкие звуки телевизора. Нет-нет, да и поглядываем на экран, где мелькают репортажи с последними новостями.

* * *

Пока домываю посуду, чувствую ощупывающий взгляд Зепара. В теле мандраж, по коже носятся мурашки. Вопреки здравому смыслу мечтаю о ласках, томлюсь, предвкушая прикосновения, поцелуи. Способность Андрея без единого прикосновения будоражить кровь ужасает. Уже сомневаюсь, что мучительно сладостный контакт с доведением меня до состояния «если не возьмешь — умру», лучше молчаливого изучение на расстоянии вытянутой руки. Ведь результат примерно тот же, что и в первом случае. Хочу, киплю, жду на грани требовать большего… Как понимаю, терпение — не мое сильное качество. От глупости спасает телефонный звонок, прорезавший зловещую тишину кухни.

— Привет, Никитин! — Андрей переключает айпод на громкую связь.

— Привет, — звучит с грустью голос Александра. — Как у вас дела?

— Все идет своим чередом, — по-обычному спокоен Зепар. Кидает на меня взгляд. Поймав, краснею. Поспешно отворачиваюсь, домываю мойку, выжимаю тряпку, губку и выключаю воду.